Ликвидаторы

Получится у него или нет – не мог сказать никто.

…День наматывался на день, новички зверели и матерели, сбивались в стаи. Это происходило чисто автоматически – теперь у них не существовало другой среды общения, другой семьи, кроме тех, кто находился рядом.

Быкан и Боксер закорешились раньше других – два самых сильных бойца зонд-команды не стали бороться за лидерство, а создали мощный кулак, против которого не мог устоять никто из одиночек. Чуть позднее к ним примкнул Дэл, а последним в эту грозную компанию влился Пальцун.

"Почувствовав, за кем теперь власть в маленьком отряде, в ту же группу попытался войти и опытный в таких делах Кастет. Поначалу Сергей смотрел на это с кривой усмешкой – он не понимал, как бывший зэк может унижаться, чтобы стать своим для крутых парней.

Те упрямо не желали признавать Кастета за равного, гнали его от себя, как мелкую собачонку, но зэк был терпелив и беспринципен. Он льстил и угождал паханам, в нужную минуту всегда оказывался рядом – и в конце концов его усилия не остались незамеченными.

С этого дня в зонд-команде настали новые времена. Кастет, почувствовав, что негласно принят в стаю, что «сильные мира сего» будут на его стороне, добровольно взял на себя роль придворного клоуна и шута. Теперь от его подколок постоянно страдали все те, кто не входил в пятерку.

– Это ничего, что грудь впалая. Зато спина колесом! – на утренней зарядке выдавал зэк, покровительственно хлопая Хмурого по плечу.

Быкан и Пальцун громко гоготали, и тому, над кем издевался Кастет, оставалось лишь стискивать зубы.

Кастет, почувствовав свою полную безнаказанность, регулярно выдавал кому-то из смертельно уставших товарищей «орден Сутулого». На камбузе, при раздаче пищи, делил пайки не поровну, а в пользу боссов.

Многие были недовольны таким поведением зэка, втайне начали его ненавидеть, но поднимать бунт опасались – в зонд-команде по-прежнему не существовало ни одной сильной группировки, кроме стаи Боксера – Быкана – Дэла.

Черепашка Ниндзя и Китаец сошлись, но от всех остальных держали дистанцию. Отец вообще был в стороне от товарищей, но его никто не трогал.