Лиловый

Надела действительно свое самое красивое платье с глубоким декольте, вечерние туфли на двенадцатисантиметровом каблуке, застегнула на шее то самое ожерелье. Оглядела себя в зеркало: выглядит великолепно. Плечи и декольте такие, что ни один мужик не устоит – провалится туда взглядом!

Но она старательно притушила перед зеркалом победительный блеск в глазах. Появилась на пороге гостиной робкая, неуверенная, оглаживающая себя руками.

– Какая ты! Исключительная, сногсшибательная! – ахнула Зараева.

"На журнальном столике стояла маленькая бутылочка «Моет и Шандон» – предусмотрительная гостья принесла ее с собой. И успела достать из серванта Варины бокалы, разлить в них шампанское.

«Хм, что-то новенькое, – подумала Кононова, – в прежних сценариях подобного не было. Давай думай быстро: зачем шампанское? Она хочет меня отравить? Или оглушить каким-нибудь снадобьем, чтобы действовать прямо сейчас, наверняка?»

– Но я не пью… – робко проговорила Варя.

– Когда шампанское разлито, его надо выпить, – категорически заявила гостья. – Я дипломированный врач и говорю тебе: в данной ситуации – лучшее лекарство.

– Слушай, я не могу без закуски, – неуверенно молвила Варвара. Господи, только бы она клюнула! – Может, принесешь? У меня в холодильнике шоколадка завалялась. Я не доковыляю на таких каблучищах, разучилась.

Зараева вскочила и отправилась на кухню.

Когда женщина исчезла из комнаты, Варя быстро поменяла бокалы местами.

Гостья вернулась с шоколадкой, положила на стол.

– Ну, за твое преображение и за твой успех! – провозгласила она. – Пьем до дна!

Девушки чокнулись. Зараева украдкой глянула на часы. Хозяйке дома ничего не оставалось делать, как выпить. Шампанское вроде оказалось с нормальным вкусом, но Варя не слишком часто в своей жизни пила настоящее французское, чтобы утверждать с уверенностью.

– А теперь, – жизнеутверждающе воскликнула гостья, – мы займемся твоим макияжем. Где у тебя самое большое зеркало?

Она подхватила свою необъятную сумку, и девушки прошли в спальню. Зараева усадила Варю на вертящийся стульчик перед маминым трюмо.

– Ох, что-то мне в голову ударило, – пожаловалась Кононова слегка заплетающимся языком.