Личный аптекарь императора. Том 2

Я опустился на кровать рядом с парнем и принялся задавать вопросы:

— Когда это с тобой началось?

— Год назад. Когда умер мой отец, — печально ответил он.

— Отчего умер твой отец?

— Никто не знает. С ним было то же самое, что и со мной. Он просто начал резко худеть, стареть и вдруг умер.

Первая мысль, которая промелькнула, была про манаросы. Возможно, в теле мужчины поселилось опасное растение, которое потом перекинулось на парня.

— Чем занимался твой отец?

— Он был печником. Складывал камины почти во всех богатых домах нашего Торжка.

— Он имел какое-нибудь отношение к анобласти? — я решил не сдаваться и найти взаимосвязь.

— Нет, конечно. Я же говорю — он печником был, а не охотником. Раствор сам готовил из глины, которую брал на берегу реки. Даже кирпичи огнеупорные сам выпекал, чтобы дольше служили.

— Сколько прошло времени с тех пор, как отец начал слабеть и до того момента, как умер?

— Около года. Но я точно не знаю. Сначала он скрывал, что с ним что-то не так.

Тут вмешалась матрона, которая всё это время прислушивалась к нашему разговору.

— Да здоровый он был, здоровый. Просто сердце не выдержало. Лекари же вскрытие делали и сказали, что у него сердце остановилось. Бывает, — развела она руками.

— Неправда, — упрямо заявил парень, даже не взглянув на мачеху. — Он сильно похудел и осунулся. Перед смертью жаловался, что даже кирпич не может поднять — сил нет.

— Не бреши, Костя! — прикрикнула она на него. — До последнего дня Захарушка работал, чтобы долг за дом заплатить.

Я понял, что правду мне не узнать, поэтому решил действовать. Первым делом нужно изучить кровь парня. Если его травят или у него проблемы с внутренними органами, кровь мне об этом подскажет.

Я попросил у Когана иголку от шприца, уколол палец парня и, закрыв глаза, втянул носом эфир его крови.

— Что это вы делаете, а? — подала голос матрона.

— Рада Бахталовна, господин Александр таким образом работает, — вполголоса пояснил Коган и вопросительно уставился на меня, ожидая вердикта.

— Совершенно здоров, — вынужден был признать я. — И даже довольно хорошо питается.