Лекарство от предательства

Нет, это каким же нужно быть самовлюблённым павлином, чтобы ресторан в свою честь назвать. А мне даже в голову не пришло, что Баринов мог оказаться в «Барине» не случайно.

– Куда теперь?

– К Андрею ненадолго нужно, но если ты торопишься, то я могу… – уточняю, зная отношение подруги к моему парню. Спасибо ей, она старается нечасто его демонстрировать, иначе вряд ли мы смогли бы с ней нормально общаться.

Тяжело вздыхает, но сворачивает на нужную дорогу.

– Я только пакет занесу и вернусь, – добавляю и отворачиваюсь к окну.

Знаю, что Андрюша забывает вовремя покупать продукты, и иногда его холодильник даже мыши посещать отказываются.

Оставшуюся дорогу до съёмной квартиры Андрея мы с Настей едем молча. Она сосредоточенно ведёт машину, а я перевариваю случившееся в ресторане. Мне стыдно за своё поведение, и я ума не приложу, что вообще на меня нашло.

Ласовская притормаживает возле недавно построенного жилищного комплекса. Не очень престижного, но зато чистого и нового.

Прохожу в подъезд, вдыхаю запах свежей штукатурки.

В одной руке у меня бумажный пакет с покупками из супермаркета, а другой я пытаюсь нащупать связку с ключами в боковом кармане своей сумки. Да уж, у меня во всём порядок, кроме сумочки. Вечно то мелочь в карманах лежит, а не в кошельке, то карточка зарплатная, то заколка для волос.

С трудом, но мне всё-таки удаётся отыскать ключи, только теперь я понимаю, что они мне без надобности.

Руки и ноги леденеют от страха, потому что первое, что приходит в голову – в квартиру забрался вор. Андрей сейчас должен быть на работе, и вряд ли его отпустили бы посреди рабочего дня, да ещё и на другой конец города. Но мне всё равно страшно, потому что нужно что-то предпринять, и я не знаю, что именно.

Позвонить Андрюше. Точно, может быть это он уходил на работу и забыл закрыть за собой дверь, он иногда бывает таким рассеянным.

Ещё минута уходит на то, чтобы дрожащими руками извлечь из сумочки свой телефон и найти в списке последних вызовов номер любимого. Нажимаю на зелёненький значок с изображением телефонной трубки, и с облегчением выдыхаю, когда слышу первый гудок.

Прислушиваюсь. Понимаю, что мелодия, которая стоит у Вороновского на звонке, звучит в глубине квартиры. Улыбаюсь сама себе – какая же я паникёрша.