Летучий корабль

Филенька мне пособит, где надо, но говорить тока я буду. И как следствие вели, какие беды-напасти терпели, как милиция энта нам всё палки в колеса пихала и сколько мы от них унижений да побоев безвинно приняли, за твою государеву честь страдаючи…

Горох через силу кивнул. Бояре тоже поддержали своего ставленника согласованным качанием бород. Псуров приосанился и начал:"

"— Всю работу черную, следственную, тока мы с Филенькой и несли. Милиция подлая и пальцем об палец не ударила! Одно умели — нас безвинных на улице хватать да в поруб холодный прилюдно волочить.

А посему позвольте мне сначала-то про все их злодейства правду высказать, а ужо как их в кандалах в пыточную сведут, тут мы и о покраже все поведаем…

— Давай! Так и надо! Говори, Паша, не бойся! Давно пора прищучить смутьянов неуважительных! — дружно отозвалась боярская дума.

— Цыц! — твердо ответствовал царь, и все заткнулись. — Про то, как тебя в милиции держали, мне слушать без интересу.

Сам, своими глазами на рожу твою красную насмотрелся… Каковы в отделении перегибы, потом подробно обпишешь, а сейчас расскажи, как вы чертежи раздобыть сумели?

Псуров запнулся, подтолкнул дьяка, и тот продолжил:

— А вот вышли мы нонче, сиротинушки разобиженные, из ворот милицейских, Богом проклятых, на свободу с чистой совестью. Всё о твоих, растяпа, чертежах и думали… Куда ж ты их, башка непутевая, засунул? Ведь все ноги истоптали, ищучи… Вот Пашенька и говорит: а не пошел бы царь наш батюшка в…

— Нет! — Холоп Бодровых быстро запечатал рот правдолюбивому гражданину Груздеву.

 — Не так все было… Не извольте гневаться, надежа-государь, сию минуточку по порядку и обскажу. Как вышли, значит, мы, так и видим — из-за терема милицейского змий трехголовый ползет!

Бояре ахнули от ужаса… Горох страдальчески прикрыл глаза и сдвинул корону на нос.

— А на спине у него сам участковый сидит, злодей оборотистый, Никита Ивашов! Улыбается-я… Да тут нас увидел, мрачнее тучи стал и змия своего наутек разворачивает.

Мы глянь-поглянь, а под мышкой-то у сыскного воеводы чертежики твои царские в рулончике обретаются! Тут и поняли мы, кто был вор неведомый… Кто в доверие к тебе без мыла втерся, кражу бесстыжую совершил да к врагам тайным за границу убечь собрался… Знамо дело, не стерпели мы, православные!

— Не стерпели! — воодушевленно взвыв, подпрыгнул дьяк.