Легкие шаги безумия

Лена хотела было вытащить и перевернуть кассету, как вдруг на пленке послышалось легкое покашливание и чуть севший от долгого пения Митин голос произнес:

– Возможно, я поступаю глупо и непорядочно, проще было бы пойти в прокуратуру. Проще и честнее. Но я не верю в наше доблестное правосудие. Через год истекает срок давности. Хотя, возможно, на вас он и не распространяется. Ваши преступления не имеют срока давности. Впрочем, не силен я в юриспруденции и не собираюсь нанимать адвоката, чтобы тот разъяснил мне, как лучше вас шантажировать, чтобы самому уцелеть… А возможно, я вообще не стану заниматься этой гадостью.

Опять покашливание. Потом нервный смешок. Пленка кончилась. Лена быстро перевернула кассету, прослушала другую сторону от начала до конца, но там не было ничего, кроме песен. Пока они звучали, Лена достала с полки последнее издание Уголовного кодекса, отыскала там в алфавитном указателе «Сроки давности».

Он думал: я знаю, я сделаю, я сделаю именно так! Присела капустница белая на стиснутый красный кулак, –

Пел магнитофон.

Лена слушала песни и читала Уголовный кодекс. «Пятнадцать лет после совершения тяжкого преступления… Вопрос о применении сроков давности к лицу, совершившему преступление, наказуемое смертной казнью… решается судом. Если суд не сочтет возможным освободить указанное лицо от уголовной ответственности в связи с истечением сроков давности, то смертная казнь и пожизненное лишение свободы не применяются».

"– Пятнадцать лет, – задумчиво произнесла Лена вслух, – Митя сказал, что срок истекает через год. Значит, прошло четырнадцать. Четырнадцать лет назад мы втроем, Ольга, Митя и я, ездили по Тюменской области. Именно об этом и говорил со мной Митя две недели назад. О Господи, что за бред? Кого он хотел шантажировать? И чем? При чем здесь город Тобольск и сроки давности?

Все скоро начнется и кончится,

Все сгинет в крови и в дыму,

Но этого вовсе не хочется,

Не хочется лично ему.

Он – лишь единица из множества,

Однако за ним – легион.

Какое-то вывелось тождество, какой-то сомкнулся закон…

Лена вздрогнула от телефонного звонка. «Кто это так поздно?» – подумала она, взглянув на часы: было половина первого.

– Лена, здравствуйте, – тихо, с легкими истерическими нотками произнес незнакомый женский голос, – вы простите, я, наверное, вас разбудила. Вы не узнаете меня?

– Нет.

– Это Катя Синицына.