Легкие шаги безумия

Тому, кого готовят в покойники, глаза не завязывают. Зачем? Если он и увидит что-то, все равно потом не скажет…»

В машине было тепло. Кассеты в магнитофоне меняли несколько раз. Иногда один из соседей Лены начинал вяло подтягивать какой-нибудь особенно известный мотивчик. Он противно фальшивил, и голос у него был высокий, надтреснутый.

«Да, это не могут быть люди Градской. Они бы сразу убили меня. У нее ведь была единственная цель – убить, – рассуждала про себя Лена. – Интересно, что же взорвалось на шоссе? И куда делся Иевлев?»

Наконец джип остановился.

– Сумку мою не забудьте, пожалуйста, – попросила она.

– Иди-иди, – ответили ей и легонько подтолкнули в спину, но уже не дулом, а рукой.

Под ногами были деревянные ступени, потом сквозь повязку просочился слабый свет. Лену повели через какие-то теплые комнаты, держа за локти. Только сейчас она почувствовала, как сильно устали руки, заведенные за спину.

– Наручники снимите, – тихо попросила она, – я не убегу и драться с вами не буду. – Обойдешься, – ответили ей, остановили и резко усадили в какое-то кресло, – сиди тихо и не вздумай орать.

Через минуту хлопнула дверь. Лена осталась одна, неизвестно где, в наручниках, с завязанными глазами.

Она вспомнила, как когда-то во время летней сессии готовилась всю ночь к экзамену, сидела у открытого окна в кухне. Окно выходило на Садовое кольцо. Ночью, особенно Перед рассветом, стояла странная, напряженная тишина. И вот в этой тишине вдруг послышалось отчетливое, дробное постукивание. Выглянув на улицу, Лена увидела, как прямо под окном по пустынному тротуару идет человек.

Он шел очень медленно, держа в руках тонкую трость и осторожно простукивая асфальт перед собой. Это был слепой, но ослеп он совсем недавно. Он учится ходить ночами по пустынным улицам. И тогда она вдруг до ужаса ярко почувствовала это черное, безнадежное одиночество слепоты.

С тех пор прошло много лет, но тот одинокий слепой на ночном Садовом кольце накрепко врезался в память. Сейчас, сидя с завязанными глазами, она всей.