Легкие шаги безумия

Умница. Теперь вниз по лестнице. Не оглядывайся.

Она спускалась вниз, ступенька за ступенькой. Голова сильно закружилась, во рту пересохло, ноги стали ватными. Один пролет, потом другой. Там, у выхода, должен быть охранник. Но она не успеет крикнуть… Нет, ее ведут к другому выходу, куда-то в темноту, вероятно, к черному ходу…

– Теперь направо, – человек с пистолетом чуть подтолкнул ее дулом в глухой темный проем.

Через секунду кто-то быстро и ловко завел ее руки за спину, и Лена почувствовала металлический холод на запястьях.

"Машина стояла прямо у дверей черного хода. Лену втолкнули в огромный джип, она оказалась на заднем сиденье между двумя амбалами, которых не могла разглядеть в темноте Она только успела заметить, что их всего пятеро. Когда маши на двинулась, один из сидевших рядом ловким движением фокусника вытянул из кармана какую-то тряпку и завязал Лене глаза, больно прихватив несколько прядей волос.

– А поаккуратней можно? – поморщившись, произнесла Лена и не узнала собственного голоса.

– Пардон, – вежливо извинился амбал.

– Вы мне волосы в узел затянули, очень больно, – сообщила она спокойно, – и вообще, что я могу увидеть в такой темноте?

– Будешь возникать, совсем вырубим! – рявкнул один из соседей.

Но на Лену что-то нашло. Почему-то молчать в такой ситуации было страшней, чем говорить. Звук собственного голоса успокаивал, как бы подтверждая, что она еще жива.

– Если бы вам было приказано вырубить меня, вы бы давно это сделали, – стала рассуждать она вслух, – но вы пока что обращаетесь со мной весьма вежливо, как истинные джентльмены.

– А она мне нравится, в натуре! – проговорил кто-то, сидевший впереди. – Слышь, Брюква, завяжи ты ей по-нормальному узел и сигарету дай.

Тот, которого назвали Брюквой, завозился с узлом, немилосердно дергая волосы. Через минуту послышался щелчок зажигалки. К Лениным губам поднесли сигарету.

– Далеко едем? – спросила Лена.

– Много будешь знать, скоро состаришься, – ответили с переднего сиденья.

Ехали часа полтора. За весь долгий путь больше не было сказано ни единого слова. Включили магнитофон, солист известной поп-группы жестким басом запел грустную песню о тюряге и о любви.

«Если бы меня хотели убить, – думала Лена, – то сделали бы это сразу. Наверное, хорошо, что мне завязали глаза. Это значит, что есть у меня шанс выбраться живой.