Легкие шаги безумия

– Как выглядел молодой человек?

– Высокий, светловолосый. Волосы вьющиеся, коротко стриженные. Я много лет работала парикмахером. Светлые волосы редко вьются от природы, поэтому я и запомнила. Лицо, – она задумалась, – приятное, даже красивое. На вид лет тридцать, может, чуть больше. Глаза серо-голубые, нос… Нет, так подробно не могу вспомнить.

– Во что он был одет?

– Кажется, на нем был черный свитер, толстый, связанный английской резинкой, и черные джинсы. В общем, он был весь в черном. Да, я еще запомнила изношенные грязные ботинки огромного размера.

– Галина Сергеевна, вы могли бы опознать этого молодого человека по фотографии?

– Безусловно. У меня хорошая память на лица.

– Как вам показалось, они разговаривали спокойно?

– По-моему, да. Во всяком случае, враждебности между ними я не почувствовала. Юра вообще был добрый мальчик, он и в детстве ни с кем не дрался, не ссорился. Его все любили, он умел ладить с людьми…

Мишаня заметил, что голос его собеседницы задрожал, появилась одышка.

– Огромное вам спасибо, Галина Сергеевна, вы даже не представляете, как важно то, что вы сейчас рассказали, – мягко произнес он, – сегодня я больше не буду вас беспокоить, а завтра принесу несколько фотографий.

– Вы можете принести их прямо сегодня, я попрошу врача, чтобы вас впустили. Только найдите убийцу…

«Кроме фотографий, надо будет принести еще и цветы, для нее и для лечащей врачихи, – подумал он, выходя из палаты.

У Мишани, как у опытного опера, была разработана своя система мелких взяток. Он угадывал точно, кому что надо преподнести, чтобы расположить к разговору. От цветов не откажется ни одна нормальная женщина, даже суровый кардиолог в закрытом госпитале. А к матери, потерявшей единственного сына и перенесшей инфаркт, являться с пустыми руками – свинство.

Родители Дмитрия Синицына очень удивились, когда оперуполномоченный с Петровки попросил у них несколько фотографий погибшего сына.

– Неужели причины Митиной смерти до сих пор расследуются? Ведь мы получили официальный ответ из прокуратуры"" и вообще, с самого начала у милиции не было никаких сомнений в том, что Митюша покончил с собой, – срывающимся голосом бормотала мать погибшего, листая альбом с семейными фотографиями.

– Всякое бывает в нашей работе, – неопределенно ответил Мишаня.