Легкие шаги безумия

– А вы уверены, что все знаете о вашем муже?

– Митя, – весело рассмеялась она, – неужели вы хотите сообщить мне, что он спит с фотомоделями и начинающими певичками?

– Нет, – смутился Синицын, – нет, вы меня не правильно поняли. Просто мне кажется, Волков очень жестокий и холодный человек. А вы… Вам не бывает с ним страшно?

– Поясните, что значит – страшно?

– Ну, ведь страшно жить с человеком, который способен на все? Шоу-бизнес – жестокое дело, даже кровавое, тесно связанное с уголовным миром. А вы совсем другая, вы очень тонкий, умный и благородный человек.

– Почему чушь, Митя? По-своему вы правы. Мне действительно неуютно и одиноко в этом грязном и поганом кругу. У меня нет там друзей, отчасти поэтому я так привязалась к вашей семье. Но жизнь складывается по-разному. Когда-то, четырнадцать лет назад, я встретила Вениамина Борисовича. Доверьте, тогда он был другим…

– Да, – кивнул Митя, – возможно, тогда он был другим.

– А вы что, встречались с ним раньше? – удивленно вскинула брови Регина.

– Нет, не приходилось, – пробормотал Митя, не глядя ей в глаза.

Через несколько дней после этого разговора Синицын подсел за столик к Вене в баре в «Останкино».

Была ночь, Веня зашел туда один выпить кофе. В баре было почти пусто. Веня очень устал после съемок в популярной телеигре. Ему хотелось побыть одному, он отпустил охрану и велел ждать в машине. «Останкино» – почти родной дом, не ходить же в тамошний бар с охраной!

Он задумчиво курил и прихлебывал кофе из большой толстостенной кружки.

– Здравствуйте, Вениамин Борисович, – тихо проговорил Синицын, усаживаясь напротив.

– Добрый вечер. Чем обязан? – Веня взглянул на него равнодушно.

– Вам совсем не нравятся мои песни? – Синицын закурил.

– Нравятся. Но я не вижу в них перспективы.

– Вы распорядились, чтобы меня пропустили к вам на прослушивание сразу, без очереди. Вы узнали меня?

Подошел официант. Митя заказал себе кофе, пятьдесят граммов коньяку и порцию жареных орешков.

"– А почему, собственно, я должен был вас узнать? – бросил Веня, когда официант удалился. – Разве мы раньше не встречались? А, комсомолец? – Что-то не припомню, – пожал плечами Веня.

– Летом восемьдесят второго, в Тобольске, – Синицын улыбнулся, – ты был завотделом культуры в горкоме. Ты нас провождал.

– Я многих сопровождал. Я не могу всех помнить.

– – Но Лену Полянскую ты вряд ли забыл, комсомолец. Она ведь тебе очень нравилась.