Легкие шаги безумия

Хозяин джипа привык, что его место всегда свободно, и въезжал сюда, не глядя. Поэтому он слишком поздно заметил нахальный «Москвич».

– Ну и хрен с тобой! – произнес он и долбанул своим мощным бампером жалкую задницу «Москвича».

Прежде чем что-либо сообразить, Лена упала на мягкую мокрую землю газона, прикрыв собой Лизу. От грохота заложило уши. Отчаянно загудела и завыла сигнализация припаркованных во дворе машин.

Совсем близко что-то ярко вспыхнуло. Лена боялась взглянуть туда. Она думала только об одном: Лиза лежит на мокрой, холодной земле.

Лену удивило, что Лиза плачет беззвучно. Потом, постепенно, звук отчаянного, возмущенного плача стал нарастать, Лена как-то отстранение отметила про себя, что она не совсем оглохла от грохота, раз слышит Лизу.

– Мамочка… мамочка… – повторяла Лиза сквозь слезы и больше ничего не могла сказать.

Лена медленно, как во сне, подняла голову, потом встала на колени. Лиза вскочила на ножки и, продолжая громко реветь, ухватилась за мокрое Ленино пальто.

Надо было подняться с колен, но ноги стали ватными. К переливчатым трелям автосигнализации прибавился еще один звук – вой милицейской сирены. Через несколько минут двор был оцеплен.

– С вами и с ребенком все нормально? – спросил полный молодой капитан, помогая Лене подняться с колен.

– Не знаю… – еле слышно прошептала Лена и взяла на руки всхлипывающую Лизу.

– Это ваша коляска? – К ним подошел оперативник в штатском."

"Чувствуя ледяную пустоту внутри, Лена медленно повернула голову. Посреди двора валялся остов прогулочной коляски. На искореженных трубках металлического каркаса горели клочья зеленой ткани и поролона. Из четырех колес осталось только одно, оно медленно, беспомощно крутилось.

То, что осталось от коляски, было похоже на скелет какого-то причудливого, зверски растерзанного живого существа.

– Да, – кивнула Лена, – это наша коляска. Только она стояла в другом месте, у скамейки…

– Ее отнесло взрывом, – объяснил капитан.

– Моя обезьянка! – закричала Лиза, и всхлипывания опять переросли в отчаянный плач.

– Мне надо переодеть ребенка, мне надо домой. Мы живём совсем близко, в десяти минутах ходьбы… – Лена не могла оторвать взгляда от искореженного остова.

– Мы отвезем вас домой.