Легкие шаги безумия

Простите меня. Возможно, я тоже поступаю как-то не правильно. Мы уже пришли, спокойной ночи.

* * *На следующий вечер в дверь гостиничного номера, в КОТОРОМ жили Ольга и Лена, кто-то осторожно постучал.

– Войдите, открыто! – крикнула Ольга.

На пороге стоял невысокий коренастый мужчина лет тридцати.

– Здравствуйте, вы простите меня за беспокойство, – смущенно произнес он, не входя в комнату, – я вот тут узнал что из Москвы, из моего любимого журнала группа приехала… Я хотел вас попросить… Да, простите, я не представился старший лейтенант милиции Захаров.

– Здравствуйте, проходите, не стесняйтесь, – улыбнулась Лена.

Он нерешительно шагнул в комнату, прикрыл за собой дверь.

– Дело в том, что я рассказы пишу…

– О Господи… – еле слышно вздохнула Ольга и выразительно закатила глаза.

– Я уже присылал к вам в редакцию и в журнал «Юность», – тихо продолжал Захаров, – мне ответили, мол, тексты у меня сырые, требуют серьезной доработки. А я не понял, что значит сырые.

– Сырые – значит плохо написанные, – объяснила Ольга.

– А вы не могли бы почитать хотя бы один мой рассказ? – глядя в пол, спросил он. – Для меня это очень важно. Я же знаю, в редакцию горы рукописей приходят, их там даже не читают, просто отписывают формальные ответы. А я бы хотел конкретно поговорить, с живыми людьми.

– У нас вообще-то со временем плохо, мы завтра вечером в Ханты-Мансийск уезжаем, – пожала плечами Ольга.

– Да рассказ коротенький, вы не бойтесь. Я много времени у вас не отниму.

– Хорошо, – кивнула Лена, – давайте ваш рассказ.

– Ну что ты творишь! – накинулась на нее Ольга, когда за старшим лейтенантом закрылась дверь. – Мало тебе того зека опущенного, тебе еще милиционера-графомана не хватает? Ты же знаешь, нет ни одного доброго дела, которое не осталось бы безнаказанным. Вот смотри! – Она открыла папку, которую оставил Захаров и стала громко читать:

«Первые клейкие листочки проклюнулись на стройных белоствольных березках. Ласковый весенний ветерок растрепал золотые косы румяной девушки.

Ольга захлопнула папку.

– Дальше можно не читать. Все и так ясно. Завтра тебе придется долго и нудно объяснять этому застенчивому милиционеру, что «клейкие листочки» и «лучистые глаза» – это неприличные литературные штампы. Он не поймет и обидится.

– Ладно, не ворчи – Лена улеглась на кровать с рукописью.

Рассказ назывался «Нелюдь».