Легкие шаги безумия

От поездки вряд ли что-то осталось, у них не было с собой фотоаппарата, а вот университетских снимков 82-го года должно быть много. Вдруг всплывет в памяти какая-нибудь неожиданная, важная подробность?

Альбом с фотографиями был только один. Его купил Сережа, специально для Лизиных снимков. Лена никогда не заводила альбомов. Старые фотографии хранились в ужасном, неразобранном виде, под ворохом всякого барахла, на самом дне старинного, прабабушкиного сундука, который стоял в прихожей.

Разбирая сундук, Лена в который раз ругала себя за свое несусветное домашнее разгильдяйство.

Так и не научилась она к тридцати шести годам содержать в порядке вещи, отдельно нужное от ненужного, раскладывать все по полочкам.

У каждой женщины есть масса вещей, слишком старых и надоевших, чтобы их носить, но недостаточно изношенных и ветхих, чтобы выкинуть. Разумные и хозяйственные женщины приводят эти старые вещи в порядок, штопают, пришивав красивые заплатки, носят дома или на даче. Лене было проще скидывать все в сундук или на антресоли.

В итоге дом зарастал барахлом. Иногда Лена собирала все в большие мешки выносила во двор и клала рядом с мусорным баком. Тут же приходили бомжи, и мешки исчезали.

Сейчас, добираясь до дна старого сундука, Лена подумала что пора опять сложить все в мешок и вынести во двор. Все но только не этот свитер, большой, светло-серый. Ему очень много лет, его сначала носил папа, но Лена беспардонно отняла. Она любила ходить в больших папиных свитерах, в них было как-то особенно тепло и уютно.

Да, именно этот светлосерый свитер она взяла с собой в Сибирь летом 82-го.

Тогда еще он был совсем новый, нарядный. Папа, глядя, как она собирает рюкзак, сказал:

– Возьми что-нибудь теплое, все-таки в Сибирь отправляешься.

Лена вытянула из шкафа светло-серый свитер.

– Только не этот, – стал протестовать папа, – он у меня парадный, совсем новый. Любой другой, только не этот!

– Тогда вообще ничего теплого не возьму! Буду мерзнуть в Сибири! – заявила Лена и тут же, уткнувшись лбом в папино плечо, стала утешать:

– Пап, ты не волнуйся, я привезу его целым и невредимым, я буду очень аккуратно носить.

Ты ведь не хочешь, чтобы я замерзла…

Папа умер пять лет назад, но до сих пор достаточно было какой-нибудь мелочи, случайной вещи или фразы, чтобы воспоминания о нем нахлынули и затопили все остальное – сегодняшнее. Особенно больно было, что папа так и не увидел Лизу.