Легкие шаги безумия

Или я ошибаюсь, вам тоже все равно? – Истерические нотки в голосе Кати Синицыной пропали. Теперь она говорила монотонно и равнодушно.

Лена вспомнила, что у наркоманов очень часто меняется настроение.

– Нет, Катя. Мне не все равно, – мягко сказала Лена, – и позвонили вы не зря. Я сама хотела еще раз поговорить с вами. Простите, я, кажется, обидела вас тогда, на лестнице.

– Да что вы! Нет, вы меня совершенно не обидели, я иногда веду себя похамски… Знаете, я нашла листочек в кармане Митиной куртки… Я уже поделилась этим с одним человеком, но она сказала, это похоже на бред.

Она хороший человек, доктор, хочет помочь мне. Но мне надо поговорить с кем-то, кто не скажет, будто это – бред. Я прочту вам, что написано на листочке. Там ваша фамилия есть…

Лена слушала странный, разбитый на пункты текст, который читала Катя в трубку очень медленно, почти по слогам, и думала: «Хороший человек… доктор… доктор-женщина… Та фальшивая докторша осматривала Лизу очень профессионально и на мои вопросы отвечала как настоящий медик.

Умный, опытный врач. И при этом настойчиво уводила разговор к суициду, словно прощупывала меня, ждала, что я поддержу эту тему, мол, вы знаете, вот недавно брат моей подруги…»

– Катя, – почти выкрикнула Лена, когда та кончила читать, – как зовут того доктора, с которым вы поделились своими подозрениями?"

"– Я не могу вам сказать, – ответила Катя тихо и растерянно, – простите, я не могу. Эта женщина помогает мне. Пытается вылечить. Но она просила с самого начала никому не называть ее имени.

Она очень известный психотерапевт, к ней все рвутся на прием, донимают звонками и просьбами, это Мешает ей работать. Поэтому она с самого начала просит тех, кому берется помочь, не называть ее имени и не рассказывать о ней… Простите. Я вот еще забыла сказать, пропал Митин ежедневник, из которого вырван этот самый листочек, а в его сумке я нашла учебник судебной психиатрии, и еще… Ой, подождите, мне, кажется, в дверь звонят. Я сейчас.

Катя положила трубку рядом с аппаратом. Лена услышала ее удаляющиеся шаги, потом совсем далекий голос:

– Ой, здравствуйте… – Она назвала какое-то имя, но Лена не разобрала, то ли Инна, то ли Галина, а уж отчество – совсем непонятно.

Слишком далеко от телефона…

Через несколько минут послышался характерный звук, кто-то взял лежавшую рядом с аппаратом трубку и легко задышал в нее.

– Алло, Катя… – осторожно позвала Лена.

В ответ – тишина, потом гудки отбоя.

Лена с удивлением обнаружила, что у нее дрожат руки.