Я еще не барон. Книга 1

Дмитрий Валерьевич не удивился, если бы он свою мать продал за лишнюю прибавку к зарплате. Этот проходимец, ему не нравился, но что не сделаешь, ради денег.

— Ну чего встал, заходи! — махнул рукой Тапкин-Таврический.

Рудольфо встал перед огромным лакированным столом и довольно улыбнулся.

— Ну, с чем пожаловал? — Упав в кресло, Дмитрий Валерьевич снисходительно указал на табуретку.

— Принес запись с оскорблениями господина Блиновского! — потряс Рудольфо диском перед носом у начальника. — Двое! Один с родовым кольцом, другой служка-простолюдин.

— Во как! — усмехнулся Тапкин-Таврический. — Сам в слугах ходишь, а других простолюдинов считаешь ниже себя?..

— Да я же… — замялся Рудольфо.

— Шучу, — отмахнулся Дмитрий Валерьевич. — По ним есть информация?

— Скорее всего, студенты первогодки. Браслетов нет, но у меня сохранился номер счета одного из наглецов. Пробьем его, и дело в шляпе!

— Очень хорошо, Рудольфо, — зловеще улыбнулся хозяин кабинета.

Дмитрий Валерьевич сунул диск в дисковод и включил запись на телевизоре.

Запись шла всего пять минут минут. И с каждой секундой настроение начальника клонилось ко дну.

Когда Тапкин-Таврический выключил запись и повернулся к Рудольфо, в его глазах пылал огонь."

"— Это монтаж! — завопил горе-продавец. — Это все фальсификация! Кто-то хочет погубить меня и честь моей семьи!

— Молчать! — разразился гром.

Он снял трубку и сделал один звонок.

— Ало, Степа! — прогремел начальник в трубку. — Найдите эту жирную суку и немедленно ко мне! Как какую? Мою жену, бл*ть!

Бросив трубку, Тапкин-Таврический посмотрел на заплаканное лицо продавца. Его трясло от ожидания неминуемой гибели. Рудольфо страшно жалел, что не проверил запись перед выездом.

— Ну что падаль, землю жрать будешь! — Дмитрий Валерьевич не спеша встал, прошел к двери и крикнул секретарше. — Снежана! Вызови мне ребят! И скажи, чтоб Вася захватил вафельное полотенце, паяльник и вазелин. И шампанского!

— Я ничего… Дмитрий Валерьевич, это какая-то ошибка, подстава… — пытался оправдаться Рудольфо.

— Заткнись! Карачун тебе, мудила, — прошипел Тапкин-Таврический. — Живым ты отсюда уже не выйдешь.