Ледяное сердце Элленхейма (СИ)

Король Нерландии бросил на меня изумленный взгляд, а вот его сыновья не отреагировали на мои слова никак. Я даже была почти уверена, что ни один из них их не слышал вовсе. От обиды я закусила нижнюю губу и сжала кулачки. Они должны были услышать это!

Но старший принц был слишком увлечен очередным поданным к столу шедевром наших поваров, а младший, похоже, был слишком смущен обрушившимся на него вниманием и лишь буравил взглядом расшитую цветами льняную скатерть.

Черноволосый король хмыкнул, должно быть, пытаясь понять, как отнестись к моему признанию.

И прежде, чем он решил это, я услышала голос сидевшей рядом с ним Элины:

– Кайса просто узнала, что в нерландских скалах есть залежи самоцветов. Вот она и хочет до них добраться – чтобы именно у нее были серьги и ожерелья, красивее которых не сыскать в целом свете. И чтобы ими была украшена даже ее карета.

Сестра говорила тихо, но я расслышала каждое слово. А когда она поняла это, то виновато улыбнулась и пожала плечами – дескать, прости, но в этой игре каждый сам за себя.

Но я и не думала на нее сердиться. Я и сама собиралась добиваться цели любой ценой.

Я вернулась на место, а папенька уже требовал, чтобы перед гостями показалась Алда. Но та только сдвигалась к тому краю стола, что был в плохо освещенной части залы, и отказывалась выходить в центр.

– Вы же знаете, батюшка, что я только и умею, что говорить правду в глаза, а этого никто не любит.

И в этом она была права – и в том, что она не умела врать, и в том, что мало кто умел ценить правду.

А потому отец настаивать не стал – побоялся, что Алда выскажет то, что думает, о нерландских гостях. А судя по всему, сестра, как и я сама, тоже не была от них в восторге.

Да и от чего там можно было прийти в восторг? Один принц был напыщенным самовлюбленным индюком, а другой – робким мямлей.

Но из-за стола уже поднялась Вилма, и я мигом забыла о принцах. Потому что Вилму нужно было слушать, раскрыв пошире уши – до того интересно она умела рассказывать свои сказки.

И так много они их знала, что могла рассказывать много дней и ночей без перерыва, ни разу не повторившись. А чего не знала, то придумывала сама, и так ловко это у нее выходило, что мы только диву давались.

Вот и нерландцы невольно заслушались – и король, и оба принца. Старший, наконец, отвлекся от еды, вытер губы. Младший тоже поднял взгляд от стола – а глаза у него оказались на удивление светлыми и добрыми.