Ледяное сердце Элленхейма (СИ)

Это могло окончательно разрушить мир между нашими странами"

"Не мог я обмолвиться и о том, что мой сын мог окончательно потерять интерес к принцессе Элине после того, как она отдала ему свою честь. Его всегда интересовал сам процесс охоты, и как только ее высочество стала его добычей, вся его влюбленность в нее могла исчезнуть без следа.

Принцесса Алда — другое дело. Она никогда не отвечала на его знаки внимания, открыто предпочитая ему его младшего брата. И это могло лишь распалить его желание.

— И когда он сказал вам, ваше высочество, что сделает предложение не вам, а вашей старшей сестре, вы не смогли его простить.

Вы привыкли быть в центре внимания. Самая красивая и самая любимая из дочерей короля, которой вдруг предпочли другую. Вас оскорбило то, что Вегард перенес свою любовь с вас на принцессу Алду.

— Любовь? — вдруг взвизгнула Элина. — Он вовсе ее не любил! Если бы не ее право на корону Терции, он и не посмотрел бы в ее сторону! Неужели вы думали, что он променял бы меня на такую дурнушку?

Глава 46.

Кайса

Только когда Эйнар сказал, что принц Вегард переключил свое внимание с Элины на Алду, я вспомнила о той сцене, свидетельницей которой была в оружейной зале. Когда старший брат, оттеснив младшего, вдруг стал учить Алду держать в руках меч. Тогда я не придала этому значения, но сейчас, когда я еще раз прокрутила в памяти эту сцену, многое стало восприниматься по-другому.

Его высочество пресытился Элиной и, узнав о том, что брак с ней не принесет ему короны Терции, сразу потерял к ней интерес.

А моя младшая сестра была слишком самолюбива, чтобы простить ему это. Она не могла позволить ему жениться на другой. Ведь это она всегда считалась самой красивой, это именно ей доставалось восхищение первых кавалеров при дворе. Она не могла допустить, чтобы все узнали, что Вегард бросил ее.

Именно поэтому она не смогла смолчать и сейчас. Хотя молчать было в ее интересах. До тех пор, пока она не призналась сама, отец еще мог попытаться убедить всех, что она — не убийца.

Но ее обида была слишком велика.

— Любовь? Он вовсе ее не любил! Если бы не ее право на корону Терции, он и не посмотрел бы в ее сторону! Неужели вы думали, что он променял бы меня на такую дурнушку?

Она выкрикивала это, глядя на Алду, будто стараясь выместить на старшей сестре всю свою обиду, что так долго вынуждена была скрывать.

Я видела, что отец пытался одернуть ее, но даже он сейчас был не в силах заставить ее замолчать.

— Он сказал мне, что любит только меня.