Лед твоих объятий

– Что? – Он растерянно взглянул на брата, не понимая, о чем тот говорит.

– Если она в положении, то это все объясняет, – повторил Артур.

– Думаешь, врачи могли не заметить, что Бекки беременна? – Он недоверчиво покачал головой. – Вряд ли. У Легрэ огромный опыт.

– Легрэ не знает подробностей рождения Истинного, – в голосе брата послышалось напряжение.

– Подожди, ты думаешь, ребенок чувствует опасность и создает вокруг себя непроницаемую защиту?

– Да. В императорском роду такое случалось довольно часто. Кровь ледяных способна и на более странные вещи.

– Получается, ее убивает мой ребенок?

Душу сковал лютый холод. По лицу, причиняя боль, пополз морозный узор.

– Он не убивает, он защищается от опасности, – поправил его брат. – Все маги в округе для него – угроза. Он их так чувствует и пытается закрыться. Но при этом невольно экранирует заклинания, направленные на помощь Ребекке.

– И что делать? – Он с безумной надеждой посмотрел Артуру в глаза и увидел там отражение собственных чаяний.

– Только ты можешь помочь жене. Вернее, кровный ритуал. Тебе нужно поделиться с Ребеккой своей силой.

– Так чего же мы ждем? – он вскинул голову. – Идем, проведем этот доргов ритуал!

– Подожди. Есть некоторые особенности, ты должен о них знать.

– К доргу особенности. Пошли. Нужно сделать все как можно быстрее! Она должна жить. – Он нетерпеливо посмотрел на Артура.

– Хорошо.

Ребекка Гринделл

Я проснулась и прислушалась к себе. Странно. Ничего не болит. И голова не кружится. Может, мне все приснилось? И сейчас я как ни в чем не бывало открою глаза и увижу нашу спальню, Шанти, Себастиана.

Надежда была такой сильной, что я испугалась. Страшно было разочаровываться.

«Ну же, Бекки, не трусь! Давай, посмотри вокруг!»

Увы. Привычная уже темнота встретила мой порыв и мигом его погасила. Я по-прежнему ничего не видела.

Мягкие лапы, обнявшие меня за ноги, заставили очнуться от ступора. Шанти. Мой верный и преданный Шанти.

– Привет, малыш! – Я почесала щенка за ухом. – Пойдем погуляем?

В ответ раздалось довольное тявканье, в котором проскальзывали басовитые нотки.