Лед твоих объятий

Она слабо пульсировала жизнью.

– Есть. Я нашел ее, – тихо прошептал он. – Арт, мне нужно столько льда, сколько ты сможешь отдать.

– Бери, – сразу же, без возражений, согласился брат. Артур не стал предупреждать об опасности ритуала, не напоминал об осторожности, не подвергал его решение сомнению. Просто протянул руку, позволяя черпать силу напрямую, и он был ему за это благодарен.

В сознании ясно мелькнул образ небольшой поляны, посреди которой стоял ветхий охотничий дом, потом появились вековые сосны, легкая дымка тумана, и спустя секунду он уже оказался на месте.

Теперь было важно как можно быстрее забрать Ребекку и вернуться. Ритуал отнимал слишком много сил, нельзя было терять ни минуты.

Он открыл покосившуюся дверь и вошел в темный, ничем не освещаемый холл. Под ногами скрипнула половица.

– Кто здесь? – тут же услышал он слабый голос жены. – Грег, это ты?

Он почувствовал, как горячо стало в груди. Жива… Слава Единому, жива!

Ледяная глыба, застывшая на месте сердца, раскололась, и он снова смог дышать полной грудью.

Он переступил порог комнаты и остановился, глядя на невысокий топчан и скрючившуюся на нем Ребекку. Та подняла голову и уставилась на него с каким-то странным выражением.

– Грег? Ты уже вернулся?

Ребекка вытянула руку и нащупала край кровати, а он застыл, растерянно ловя ее невидящий взгляд.

– Бекки! – слетело с его губ имя жены.

– Себастиан?

Бекки дернулась в его сторону, но потом устало вздохнула и упала на подушку.

– Снова галлюцинации, – отчаянно прошептала она и горько усмехнулась.

 – Привет, шизофрения! Похоже, я окончательно свихнулась.

– Что за глупости ты несешь? – очнулся он и, в два шага преодолев расстояние до топчана, подхватил жену на руки. – Какая шизофрения?

– Какая? Обыкновенная, – вяло ответила Ребекка. – А чем еще объяснить твое появление?

– Ладно. Не буду тебя разубеждать, у нас мало времени. Ты здесь одна?

– Грегори пошел на охоту.

– Я не могу ждать. Нужно уходить. Передадим Лефлеру координаты, за ним прилетят.

Он вышел из дома, крепко прижимая к себе жену, закрыл глаза и постарался настроиться, представляя собственный кабинет, но мысли сбивались.

Руки все сильнее сжимали почти невесомое тело Ребекки, а сердце билось в груди гулко и встревоженно. Нельзя расслабляться. Нельзя терять нить силы. Он должен успеть. Но перед глазами, вместо знакомой обстановки, возникал невидящий взгляд жены, и он чувствовал, как внутренности обжигает болью бессилия. Он хорошо знал этот взгляд.