Лед твоих объятий

И попробуйте докажите обратное.

– Бекки, когда ты так улыбаешься, мне становится не по себе, – с опаской посмотрела на меня Тайра.

– Не трусь, Тэй! Все будет отлично!

– Надеюсь, – не разделила моего оптимизма Тайра.

Перестраховщица! Вечно боится всего и вся. И как мы только умудрились подружиться? Такие разные.

Себастиан Кимли

Темнота давила. Мысли причиняли боль.

Ему хотелось изгнать их из своей головы, забыть, вернее, забыться, но упрямая память вновь и вновь подкидывала яркие картины прошлого.

Он видел нежное, одухотворенное лицо, слышал высокий мелодичный голос, ощущал тонкий аромат виринуса. Энни. Как он мог причинить ей боль? Ей – единственной женщине, которую любил. Той, кого должен был оберегать и о ком обязан был заботиться. Той, что была смыслом его пустой жизни.

Сам все испортил. И, что самое обидное, именно тогда, когда почти всего добился.

Шум, донесшийся откуда-то снаружи, заставил его насторожиться. Что происходит? Внешний мир, который виделся далеким и нереальным, вдруг оказался слишком близко. Музыка. Он слышал музыку! Но как? Как это возможно? По телу прошлась теплая волна. Стоп. Он правда чувствует свое тело?! Единый!

Не веря себе, он попытался пошевелить рукой и едва не скривился от боли. Кисть свело судорогой, но он не обратил внимания на неприятные ощущения. О нет! Он готов был благодарить небеса за то, что чувствует.

Выбирался из склепа долго. Трудно было заставить одеревеневшие члены двигаться. Трудно было переставлять негнущиеся ноги. И еще труднее было осознать, что он снова ощущает себя цельным. Ум, душа и тело наконец-то стали едины.

Он был жив. Жив!

Осознание этого наполнило душу смятением. Он, проклятый и забытый, жив! Проклятие спало. Судьба дала ему еще один шанс.

Шаг, второй… Он открыл дверь и медленно побрел на звуки музыки.

Глава 2

Ребекка Гринделл

– Леди Ребекка, позвольте выразить вам свое восхищение!

Какой высокий слог! Я смотрела на Грега и не верила своим глазам. Передо мной стоял утонченный щеголь времен императора Артура. Грегори Симмонс, самый заядлый двигорщик Сарты, вечно взъерошенный и не видящий ничего вокруг, кроме своих обожаемых моторов, тот, кто не признавал никаких ограничений и рамок, отвесил мне изящный поклон и галантно поцеловал руку.