Ласточкино гнездо

И еще, когда Нюра и Пелагея Ферапонтовна переехали жить к Гриневской, он вдруг сделался таким оживленным… Как будто у него с плеч упала обуза.

– Ваня, – неожиданно проговорил Селиванов, – скажи, ты действительно считаешь, что Гриневскую и обеих Звонаревых убил Андрей Еремин? Что он украл «Алмазную гору» и другие драгоценности, которые потом выбросил? И все ради того, чтобы избавиться от невесты и будущей тещи?

– Да, я так считаю. Но я этого не докажу, и Парамонов тоже не докажет. Все считают, что Гриневскую убила банда Сени Царя, как и Нюру с Пелагеей Ферапонтовной.

– Ты рассказал Парамонову свою версию?

– Николаю Михалычу? Нет.

– Что, раздружились? – спросил Селиванов, заметив, что на лицо Опалина набежало облачко.

– Угу. Из-за спичечного коробка."

"– Знаешь, – начал Селиванов после паузы, – если ты прав насчет Еремина… Можно попробовать за ним понаблюдать на съемках и как-нибудь заставить проговориться. Это все, конечно, нужно как следует обдумать…

– А съемки все, – сказал Опалин. – Киношники уезжают.

– Тогда, получается, Еремин всех обхитрил, – заметил больной.

– Получается, что так, – согласился Иван и стал смотреть на море.

…Городская комиссия осматривала разрушения в Ласточкином гнезде. Председатель, задрав голову, посмотрел на немногочисленные балки, уцелевшие от главной башни, и перевел взгляд на груду камней посреди того, что было залом ресторана.

– Здание в аварийном состоянии, – пробубнил наконец председатель. – Да еще с учетом того, что рухнула часть скалы, на которой оно стоит…

– Товарищ, – вмешался администратор, стараясь вложить в голос максимум убедительности, – товарищ, это же была такая достопримечательность… жемчужина…

– То-то и оно, что была, – мрачно сказал председатель. – И потом, это же, простите, ресторан… А у нас люди в бочках живут.

– Был, к сожалению, – вздохнул администратор. – Один человек, прекрасный художник… из киногруппы, которая тут боевик снимала.

– Апчхи! – сказала груда.

Члены комиссии вздрогнули и как по команде сделали шаг назад, а затем стали мелко креститься, нервно переглядываясь.

– Апчхи, апчхи, апчхи! – Груда не унималась.