Ласточкино гнездо

"

"Текст был не просто плох – какая-то совершенно особенная, разухабистая бездарность глумливо таращилась из каждой его строки.

Чувствовалось, что автор глубоко презирает своего читателя, что мир подвигов и романтики, о котором говорят лучшие приключенческие романы, бесконечно далек от Гризли, и что штампованные перипетии своих героев-манекенов он нагромождает чисто механически, гоня строку за строкой.

Если вначале Борис брался за книгу с некоторой надеждой, он закончил читать ее в полном отчаянии.

Для очистки совести он перечитал либретто, ища хоть чего-то, за что можно уцепиться, и возненавидел его еще больше, чем роман.

«К черту эту дрянь, к черту Тундер Тронка… Возьмусь за какую-нибудь комедию».

Но на кинофабрике его огорошили сообщением, что комедий нет и не предвидится, потому что все режиссеры наперегонки снимают героические фильмы к десятилетию революции. Ну вот есть еще Тундер Тронк, а больше ничего.

Дома Борис сорвался.

От ругательств бывшего боксера дрожали стекла в рамах.

Тася, с тоской глядя на перекошенное лицо мужа, прижимала худые руки к груди и умоляла его не кричать так, потому что он волнует Марусю, Маруся будет плакать…

Но режиссер уже вошел в раж и не воспринимал никаких доводов. Коллег по профессии он полил отборной бранью, и самое мягкое из всего, что он сказал, было:

– Приспособленцы!

– Понимаешь, – добавил он через несколько минут, взволнованно меряя комнату шагами и бурно жестикулируя, – если бы они сами верили в коммунизм, в революцию, если бы Ленин хоть минуту их интересовал… Черт возьми, я бы не сказал ни слова! Но я же знаю этих сволочей, Октябрь их волнует не больше, чем сентябрь или декабрь! Лицемерные рвачи! Живи они в Италии, при этом… как его… Мусорини…

– Муссолини, – робко подсказала Тася.

Сама она находила итальянского лидера весьма импозантным, но мужу предусмотрительно об этом не говорила.

– Да! Так вот, они бы все, голубчики, снимали фильмы о том, какой фашизм хороший, и превозносили бы его точно так же, как здесь превозносят революцию…

Он еще немного побушевал, выпуская пар, потом съел Тасин пирог с яблоками и попытался успокоиться.

– Может быть, тебе посоветоваться с кем-нибудь? – предложила жена. – С каким-нибудь хорошим сценаристом…

Но все знакомые сценаристы, как назло, сочиняли сценарии, прославляющие революцию.