Куколка (ЛП)

У них отсутствовали ветровые стекла и двери, капоты были подняты и заржавлены, моторные отсеки пусты, если не считать проросших сорняков. Ступив на обширные просторы свалки, она увидела сверкающие на свету разбитые бутылки, груды лысых шин и погнутые рамы старых велосипедов. Она обошла треснувшую ванну и перевёрнутый унитаз. Среди отбросов сновали какие-то твари, и она поняла, что это крысы.

С каждым шагом поднималось маленькое облачко чёрной пыли.

Пахло жаром, как от золы. Она моргнула, и всё на свалке начало тлеть.

Всё произошло очень быстро. Не гореть, а тлеть, как будто настоящий костёр потух несколько часов назад, и от него осталась лишь удушливая вонь, горячий пепел и затяжной жар. Она чувствовала это даже сквозь подошвы своих туфель. Дерево обуглилось, шины расплавились до неузнаваемости, но всё ещё испускали жирный чёрный дым.

Мэм, пожалуйста, выслушайте меня, хорошо? Единственный Стокс на шоссе №8 сгорел дотла ещё в 1960-х годах.

Рамона вскрикнула, потому что это был не голос воспоминаний, эхом отдававшийся в её голове, а настоящий голос.

Он прозвучал так, как будто кто-то говорил внутри одной из машин. Но она отказывалась пойти и посмотреть. Она не хотела этого видеть. Задыхаясь от удушливого запаха, она поплелась вперёд, обливаясь потом, ноги горели и болели, кожа была словно обожжена солнцем. Если она сейчас же не уберётся отсюда, то потеряет ориентацию от дыма и сознание впридачу.

Это был только вопрос времени."

"Дым, казалось, становился всё гуще. Лунный свет отбрасывал невероятные тени на обгоревшие обломки.

Она различила кое-что ещё в пепле, который теперь был по щиколотку глубиной. Части тела. Она думала, что это останки людей, сгоревших в огне, уничтожившем Стокс много лет назад ... но нет.

Это были части кукол.

Части детских кукол.

Маленькие ручки расплавились, тела сложились пополам и сплавились воедино друг с другом, десятки маленьких лиц смотрели на неё пустыми глазницами. И все они ухмылялись с каким-то жутким восторгом.

Несмотря на жару, Рамона почувствовала, как по спине у неё побежали мурашки.

Она стояла, раскачиваясь взад и вперёд, не в состоянии связать две мысли вместе. Тоненький голосок, где-то внутри её головы, шептал ей, что не жара, не усталость, не ужас этой ночи перемешали её мозг, как хорошо встряхнутый мартини, а тот, кто управлял этим местом, Кукловод. Оно, определённо, заслужило своё имя.

Неужели ты не понимаешь, Рамона? Этот старый мозготрах играется с тобой. Твоя стойкость и упрямство истощают его.