Кукла для (дочери) дракона

Они омерзительны! Но мне пришлось пройти через беременность и роды, ведь так сильно хотелось сесть на трон…

Я не мог произнести ни слова. Боль была настолько сильной, что даже не получалось глотнуть воздуха. Легкие нещадно зажгло. Я был похож в данный момент на рыбу, которая открывала рот и не имела возможности произнести ни звука.

— Ты красив, но такой идиот! И мать твоя курица безмозглая! Ненавижу вас всех! Ну ничего, я смогу создать свои законы, и народ будет придерживаться их, хочется им того или нет.

Как думаешь, за беременность казнь назначить или нет? — хмыкнула она, вальяжно прогуливаясь вдоль стены. — Думаю, что да! Не желаю слышать детский смех и видеть этих пузанок, которые наглаживают свои животы и что-то бормочут тихонько непонятно кому. Бесят!

Я отчетливо понимал, что Малика больна, причем очень серьезно больна. И судя по ее планам на будущее, она точно что-то задумала. На данный момент я находился в таком плачевном состоянии, что со мной довольно легко было справиться.

Успокаивало лишь то, что во время ритуала мы находились здесь вдвоем, как и положено. Войти сюда тоже никто не сможет, так как магия храма запечатывает все входы и выходы, как только первая капля крови падает в чашу.

— Я оставлю возле себя лишь знатных мужчин, ведь молодой повелительнице нужно будет развлечение. Юных барышень переселю на окраину, а еще лучше в бордель. Точно! — вскрикнула она. — В бордель! Нечего ходить по моим землям и вилять хвостом. Только мне это дозволено!

— Ты умрешь! — мой голос сорвался на хрип от очередной вспышки боли, но этих двух слов вполне хватило, чтобы привлечь к себе внимание Малики.

— Ты так считаешь? — приподняла она брови. — Конечно, — кивнула дракайна, — мы все когда-то умрем. Жизнь не бесконечна, к сожалению. Но одно знаю точно, ты умрешь гораздо раньше меня!

Не сразу понял, что именно она пытается сделать. Запустив руку в карман юбки, перед моим взором предстала сжатая ладонь мерзавки. С каждым шагом она становилась все ближе.

В ее глазах горел маниакальный блеск. Я пытался отползти от нее или хотя бы перевернуться на бок, но тело не слушалось меня. Каждая мышца выкручивалась, а кость ломалась, оставляя после себя яркую вспышку боли.

— Ты подохнешь, Ариман! И я с радостью займу твое место! — с замиранием сердца наблюдал, как резко опускается над моей грудью сжатая ладонь Малики, в которой ничего не было видно. Грудь опалило пламя, и я захрипел.