Кукла для босса

— Мы вообще давно бросили, — заверила Яна Никиту Макарова под возмущенные взгляды подруг.

— Холодно в доме, — поморщился он. — А вы балкон догадались открыть.

— Здоровый воздух… — начала Ева. Но брат, та еще зараза, смерил ее суровым взглядом и потянулся к батарее. — Отопление выключили, Дуська, — хмыкнул он. — Ты в ТСЖ звонила?

— А я и не знала, — промямлила она. — Ночью или завтра дадут, — фыркнула она. — Можно Гусевым позвонить, — пробурчала недовольно. — Вот вечно кто-то из вас явится и весь праздник испортит, — она негодующе посмотрела на брата, уже звонившего своему закадычному другу Витьке, жившему за стенкой в соседнем подъезде.

— Привет, Гусь, — весело возвестил Никита. — Вы про отопление знаете что-нибудь? А то у нас Дуська совсем от рук отбилась… — фыркнул братец и после короткого разговора заявил: — Поздравляю вас, Евдокия Вадимовна, отопления не будет всю неделю. Где-то прорыв на трассе.

— И что же теперь делать? — охнула Ева. — Нужно из кладовки обогреватель достать.

— Нет, — мотнул головой брат.

— Я не хочу… — попыталась отказаться Ева. — Ничего я не заболею…

— Я сказал, — рыкнул Никита. — Время пошло. Не успеешь собраться, Дуська, пеняй на себя. Поедешь без косметички… — Брат, скосив глаза на часы, смерил ее суровым взглядом.

— Придурок, — просипела Ева и побежала собирать сумку. Только самое необходимое. Она предпочитала не спорить с этим братом.

«А я стану теткой», — пропела Ева и снова вспомнила про Никиту. С этим братом она никогда не ладила. Может, сказывалась маленькая разница в возрасте — всего два года, а может, и спокойный рассудительный характер Никитоса. Но как бы то ни было, Никита постоянно выдавал ее родителям или самолично пресекал казавшиеся ему глупыми шалости.

Вот и сейчас. Ева прислушалась к доносившемуся из кухни басу.

— Да, папа, — радостно рапортовал Никитос. — Я Евдокию к нам привезу. Тут отопления нет, а наша дуреха еще куда-то на работу устроилась, — пренебрежительно бросил он, как будто эти два события были взаимосвязаны.

Брат замолчал, и затянувшаяся пауза показалась Еве вечной.

«Отец, — скрепя сердце подумала она.