Кружевное убийство

Больше всего на свете она боялась, что учительница и мастерица разочаруется в ней, Тате Макаровой. Или, страшно подумать, им с девочками вовсе откажут от дома, и она больше не сможет приходить сюда дважды в неделю, учиться кружевному искусству, овладевать ремеслом плетеи, способным прокормить их семью, слушать, как поет София, склонившись над подушечкой со сколком, пусть и изредка, но видеть Петра Степановича. Нет, лучше уж она промолчит и ничего не скажет.

– Все в порядке, София Петровна, – наконец вымолвила она. – Я вам сколок хотела показать, сама разработала.

Она вытащила из-за спины плотный лист оберточной бумаги, на котором дрожал прихваченный морозом кленовый лист, испещренный прожилками и паутинкой изморози. Рисунок был хорош, Тата и сама это понимала, но все равно молчала, в ожидании важного для себя вердикта.

– Боже мой, какая прелесть, Тата, – всплеснула руками София, – просто чудо, как хорошо! Обязательно попробую сплести этот узор, он такой нежный, думаю, что кому-нибудь из столичных заказчиц понравится.

Теперь Таткино лицо рдело уже от похвалы. Подумать только, сама София хочет сплести кружево по ее сколку!

– Ну-ка, поставь в углу свои инициалы, – сказала вдруг учительница.

– Что?

– Поставь первые буквы имени и фамилии, чтобы все, кто будут брать сколок в руки, знали: его разработала Татьяна Макарова. А то кто угодно сможет выдать такую красоту за свою работу, а это нехорошо, неправильно. Ты буквы знаешь?

– Да, София Петровна, меня папа научил, он грамотный, – сказала Тата, подошла поближе, взяла предложенный Софьей грифельный карандаш и дрожащей буквой вывела буквы Т.

Невысказанная тайна продолжала разрывать ей грудь, но признаться сейчас, после похвалы, было немыслимо, невозможно. Украдкой смахнув слезинку, выбежавшую от избытка чувств, Тата села на свое место и склонилась над пяльцами. Комната заполнялась ученицами, через пять минут начался очередной урок. Ловко перебирающая коклюшки Тата на время забыла о своих горестных раздумьях и проклятом кресте.

Но сейчас, дома, она просто не находила себе места. Нет, неправильно они с девочками решили, совсем неправильно! Нельзя жить дальше, делая вид, что ничего не случилось. Нельзя спрятать крест, как предложила Пелагея, и забыть о нем на некоторое время, до тех пор, пока, по ее словам, «не уляжется шум». Нельзя скрывать правду от Софии и ее семьи. Если подруги этого не понимают и боятся, что их накажут, значит, Тата все сделает сама.