Крымский излом: Крымский излом. Прорыв на Донбасс. Ветер с востока

Они расстреляли наши полуторки, убив больше половины ехавших в них детишек. Оставшиеся в живых разбежались по кустам. После того как немцы уехали, я собрала тех, кто уцелел, и повела дальше пешком.

Нас поймали через два дня. Немцы к тому времени уже заняли все деревни и поселки вокруг. Их патрули отлавливали детей, запирали их на ночь в сараи, а днем выводили к железной дороге и заставляли сидеть на насыпи, когда по рельсам шли поезда с горючим и боеприпасами. Это они делали для того, чтобы наши самолеты не бомбили немецкие составы.

"Потом, когда уже стало холодно и дети начали замерзать, сидя на насыпи, немцы отправили всех уцелевших в детский концентрационный лагерь. Он находился в бывшем доме отдыха на берегу реки Оредеж. Большой двухэтажный каменный дом превратили в жилой барак, а рядом, в деревянном коттедже жили немцы и комендант лагеря.

– И что же вы там делали, Даша? – спросил у меня комиссар Брежнев, давно уже переставший улыбаться и с трудом сдерживая себя слушавший мой рассказ.

– Если бы, – мне стало даже смешно, хотя при воспоминании о тех днях у меня сердце кровью обливалось. – У немцев просто так не посидишь. Для начала они нас всех остригли наголо и поместили в бараки, где были старые ржавые железные койки с какими-то бумажными матрацами, без подушек и без одеял. А потом нам сказали, что мы должны работать, если хотим жить.

– И где вас заставляли работать? – хриплым, простуженным голосом спросил меня Иса Санаев.

– Ну, где прикажут, там и работали, – ответила я. – Из лагеря нам выходить запрещалось. На работу нас гоняли под конвоем. Дети старше десяти лет должны были работать под надзором немецких солдат: в овощехранилище, в лесу – где прикажут.

К обеду всех нас приводили в лагерь. Мы усаживались за длинные деревянные столы. Три раза в день нам выдавали турнепсовую похлебку, едва подбеленную мукой, иногда с кусочком протухшей конины.

Детки быстро научились сначала съедать жидкость – это было первое, потом гущу – это было второе. А на третье они сосали маленький кусочек хлебца как конфету. Все были голодными, но надо было идти на работу, потому что если не выполнишь определенную норму, то тебя лишат пайки.

– А если кто-то все же не выходил на работу? – спросил комиссар Брежнев. Он сидел за столом с окаменевшим лицом, и было видно, как по его щекам ходили желваки.