Крымский излом: Крымский излом. Прорыв на Донбасс. Ветер с востока

Но хозяин кабинета не дал маршалу времени для размышления.

– Семен, – сказал Сталин, допив чай, – есть мнение забрать тебя из резерва Ставки и поручить одно ответственное дело… Дело высочайшей секретности и государственной важности. Ты согласен?!

На осторожный вопрос Буденного с просьбой объяснить суть дела, Сталин заметил:

– Э, нет, Семен, так не пойдет. Дело настолько важное и ответственное, что или ты, как храбрый человек, соглашаешься не глядя, и тогда сразу получаешь всю информацию, или идешь и дальше кукуешь в резерве до следующей оказии.

Дело настолько важное и секретное, что даже я не имею права рассказывать тебе о нем без твоего согласия на участие в этом деле. Ну?! – видя нерешительность Семена Михайловича, он добавил: – Не бойся, ни на Кушку, ни на Чукотку мы тебя загонять не будем, дело боевое, это я тебе сразу говорю. Тем более что ты в Гражданскую в тех краях уже воевал.

И тогда маршал Советского Союза Буденный Семен Михайлович, 1883 года рождения, русский, по-кавалерийски махнул рукой, как рубанул шашкой, и сказал:

– Я согласен! – В резерве Ставки герою Гражданской войны сидеть надоело, хотелось настоящего дела.

– Хорошо, Семен, слушай… – Сталин вытащил из коробки папиросу «Герцеговина Флор» и стал медленно крошить ее в трубку. – Обстановка на фронтах требует срочно сформировать конно-механизированный корпус нового типа… Ты не ослышался, не конный, не механизированный, а именно двойной… Конно-механизированный.

Нет, Семен, фронт тебе прорывать не придется – это за тебя сделают другие люди, причем с обратной стороны. Твоя задача будет войти в чистый прорыв и устроить немцам такую же веселую жизнь, какую ты устроил полякам в двадцатом, помнишь?

– Глубокий рейд, – кивнул Буденный, – скажи, Коба, где и на какую глубину?

Сталин подошел к висящей на стене карте и ткнул остро отточенным карандашом сначала в точку под названием Изюм, а потом в Мелитополь.

– Вот отсюда и сюда… Твоя задача состоит в том, чтобы Клейст не смог отвести за Днепр ни одного танка, орудия или солдата. Вся его Первая танковая группа должна навечно остаться в наших степях.