Крымский излом: Крымский излом. Прорыв на Донбасс. Ветер с востока

Да, не обижен был силушкой тот, кто сумел вышвырнуть в окно такую тушу. В здании вдруг все затихло, очевидно русская народная забава – стенка на стенку – закончилась вместе с немцами. Лишь бы наши там не сильно пострадали, ведь операция только началась, и лишние потери нам ни к чему. Их же учили, как нужно зачищать объект с наименьшими хлопотами и наибольшими потерями для противника. Тем более что противник у них – тыловые крысы, с которыми вообще можно было справиться одной левой. Ладно, оставим разбор полетов на потом, сейчас нас ждут другие дела.

– Старший лейтенант Борисов, за мной!

Со взводом разведчиков быстрым шагом, почти бегом, направляемся в сторону теплушек, на боках которых намалеваны крупные белые буквы RUS. Во тьме мечутся круги света от ручных фонарей. Борисов передает свою неразлучную «светку» бойцу, подбирает с земли брошенный кем-то немецкий «кар-98» и со всей дури бьет прикладом по замку. Жалобно звякнув, замок улетает куда-то во тьму, створка вагонной двери отъезжает в сторону, и в темном проеме появляются белые лица пленных.

Они смущены и испуганны. Ведь внешне мы мало похожи на обычных бойцов Красной Армии – слишком уж хорошо обмундированы и обильно вооружены. У половины к тому же трофейное оружие. Кроме того, в интересах политической целесообразности, товарищ Сталин настоял, чтобы нашим морпехам вернули погоны. Но в то же время знаки различия на петлицах тоже никто не отменял. Так что я теперь дважды майор – две «шпалы» в петлицах и по одной большой звездочке защитного цвета на погонах.

Я киваю, и Борисов командует:

– Выходите наружу по одному. Стройтесь у вагона… – наверное, ему хочется броситься к этим людям, обнять их, сказать, что они свободны… Но мы успели переговорить с ним в пути и намекнули, что среди пленных могут быть предатели и прочие морально неустойчивые личности.

Люди по одному спрыгивают на насыпь и строятся вдоль вагона. У большинства шинели и ватники были без ремней. Но оказались и такие, кто был одет в одни гимнастерки. По всей видимости, в плен они попали еще ранней осенью. Все пленные давно не мыты и истощены до крайности.