Крымский излом: Крымский излом. Прорыв на Донбасс. Ветер с востока

Хмуро глядя на своих подчиненных, Гитлер кивком предложил им занять места за круглым столом. Сам садиться не стал, начал речь стоя, словно выступая на митинге.

– Итак, господа, я хочу выслушать ваши объяснения создавшегося нетерпимого положения на фронте. Господин рейхсмаршал, как получилось, что большевики сумели безнаказанно разгромить всю авиацию на южном фланге Восточного фронта, разбомбить Плоешти и нефтяные терминалы в Констанце, лишив нас так нужного сейчас на фронте горючего?

Геринг, с обреченной решимостью глядя на фюрера, приступил к ответу, больше похожему на последнее слово осужденного:

– Мой фюрер, я понимаю, вина моя во всем случившемся огромна.

– Геринг, но вы-то живы! И вы не имеете права ссылаться на верную гибель крылатых героев рейха, оправдывая свою бездеятельность и нерасторопность. Что вы сделали для того, чтобы наконец разделаться с таинственной эскадрой русских и обуздать их авиацию?"

"– Мой фюрер, мы пытались массированным бомбовым ударом разгромить или на худой конец ослабить эту эскадру. У входа в Босфор разыгралось настоящее сражение, в котором наши бомбардировщики понесли большие потери.

– Геринг, вы лжете! – выкрикнул Гитлер, и «душка Геринг» сжался, как от удара. – У меня есть несколько другие сведения! – и Гитлер выразительно посмотрел на Гейдриха. – По информации, полученной из достоверных источников, были уничтожены все бомбардировщики, вылетевшие на перехват русской эскадры к Босфору. А все корабли этой проклятой эскадры, не получив никаких повреждений, преспокойно вернулись в Севастополь.

Геринг покраснел, как помидор, и машинально спрятал свой жезл, усыпанный бриллиантами, за спину.