Крымский излом: Крымский излом. Прорыв на Донбасс. Ветер с востока

Я боялся заглянуть в его глаза, этот человек с повадками тигра меня пугал. Наверное, я должен был больше опасаться майора госбезопасности Санаева. Но он был насквозь понятен, он был свой, как и военком бригады, бригадный комиссар Брежнев, что оперся спиной о стену рядом с раскаленной буржуйкой.

Я задумался, пытаясь разобраться в своих ощущениях. Вот он – генерал-майор Бережной… Чувствовалось в нем что-то такое… чужое. Трудно представить себе войну более страшную, чем Испания с ее бомбежками Мадрида и Герники, чем Халхин-Гол, чем Финская война, чем эта война, уже названная Великой Отечественной, с сотнями тысяч погибших советских людей.

Но похоже, что за спиной генерал-майора Бережного и его бригады была более страшная война. Страшная не столько силой оружия, а бессмысленностью и беспощадностью. Я видел, как наши красноармейцы и краснофлотцы искренне ликовали в Севастополе при сообщении о победе под Ялтой и освобождении Крыма. Фактический же автор этой победы был собран и напряжен, как сжатая пружина.

– Ха!!! – кричало не менее сотни мужских глоток.

– Подойдите, подойдите, товарищ Симонов, это очень интересно, – подозвал меня майор госбезопасности Санаев. Зрелище за окном, выходящим на противоположную от машинного двора сторону, было фантасмагорическим. Представьте себе – температура воздуха от силы плюс пять, дует ветер и моросит дождик. Несколько сотен молодых людей, голых по пояс, мускулистых, в сдвинутых на ухо черных беретах, выполняли странные упражнения.

– Рукопашный бой, тренировка, – ответил генерал-майор на мой невысказанный вопрос. – Знаете, немцы всех тех, кто участвовал в рукопашных схватках с нашими моряками и выжил, награждали особым знаком…

Когда же немцы встретятся с бойцами, прошедшими нашу подготовку, то награждать им будет некого, ибо не выживет никто.