Крымский излом: Крымский излом. Прорыв на Донбасс. Ветер с востока

Пусть это будет товарищ Берия. Ненадолго, дня на три, или на недельку. Ведь наши новые друзья – это самый большой секрет СССР. И именно товарищу Берии этот секрет охранять. Вы согласны со мной?

– Так точно, товарищ Сталин, согласен, – генерал-лейтенант Василевский вытер платком мокрый лоб.

– Ну, вот и хорошо, товарищ Василевский, выполняйте, – и Сталин повесил трубку.

Генерал-лейтенант опустился на жесткую скамью рядом с аппаратом. Кажется, ему удалось добиться всего, чего только возможно, но было ощущение, что что-то идет не так.

– Вячеслав Николаевич, – обратился он к Бережному, – мне срочно нужно вылететь в Феодосию.

7 января 1942 года, 07:00.

Москва. Кремль.

Кабинет Верховного Главнокомандующего

Раннее утро, за окнами еще темно. Сталин читал. Читал всю ночь. Круг света от настольной лампы с зеленым абажуром падал на книгу, а по углам кабинета таилась полутьма. За пределом круга света лежал с закрытой крышкой аппарат потомков, именуемый ноутбуком.

После пары часов работы начали болеть глаза. Лейтенант Овсянкин, обучавший вождя работать на этом американском приборе китайской выделки, предупреждал, что поначалу так оно и будет, пока глаза не привыкнут к новому способу чтения.

Последовав совету, Сталин закрыл крышку и отодвинул ноутбук в сторону. Выпив крепкого чая с лимоном и немного походив в раздумьях по кабинету, вождь взялся за книги, благо они тоже несли очень важную информацию. Чувство осознания того, как много этой информации надо получить и переработать в самые кратчайшие сроки, было сродни самому настоящему физическому голоду. Поэтому вождь дал себе слово, что ближайшее время посвятит насущному – году 1942-му, который довольно-таки неплохо начался, но кто его знает, что будет дальше.

По мере чтения «Хроники Великой Отечественной войны», волосы у Верховного буквально зашевелились. Он ощутил себя человеком, который шел в тумане по горной тропе, и вдруг налетевший порыв ветра разогнал туман, и путник увидел в двух шагах от себя бездонную пропасть.

Еще поздним вечером, сразу после разговора с адмиралом Ларионовым, вождь вызвал к себе кремлевского врача и потребовал таблетку американского препарата фенамина.