Крылья бабочки

– Можно? – после тихого стука в двери появилась русая голова секретаря. Трейси флегматично махнула рукой, приглашая войти.

– Ты как? – устроившись напротив, сочувственно спросила Сидни и обеспокоенно покачала головой: темные тени, залегшие вокруг глаз подруги, внушали тревогу.

– Плохо, – честно призналась Трейси. Они обе – женщины, и хорохориться не было необходимости. Перед коллегами-мужчинами – да. Даже в самом современном и толерантном обществе женщина в первую очередь ассоциируется с излишней эмоциональностью, плаксивостью и слабостью.

В их профессии – это непростительные качества, и если хоть одно из них продемонстрировать на публике, этого никогда не простят и не забудут.

– Давай сходим вечером в бар: выпьем, поплачем, – предложила Сидни, снимая очки и протирая их краем белой хлопковой рубашки. – Я с Кеном рассталась.

Трейси невесело хмыкнула. Их обоих бросили мужчины, а у нее еще и клиента убили, напиться и разрыдаться – хорошая идея. Она искоса посмотрела на телефон, – возможно, ее еще не совсем бросили…

–//-"

"– Брендон, это очень влиятельный человек, и я хочу, чтобы ты помог ему.

 – Сложив руки в замок, Адам Стеклер серьезно посмотрел на сына. Они уже около часа обсуждали дело Тима Карни – нью-йоркского строительного магната, который попал в пренеприятную ситуацию в Аргентине. Ему необходим был высококлассный специалист, чтобы не просидеть в южноамериканской тюрьме следующие лет двадцать. Брендон не имел права представлять его интересы в суде, но мог выступать консультантом, работая в паре с местным защитником. Искать лазейки в законах и вытаскивать людей из тюрьмы он умел лучше многих.

– Секунду, пап, – повременил с ответом Брендон, делая звонок. Он знал, что поедет, но уезжать вот так – без объяснений – не хотел. Если первые дни после ссоры он ждал действий со стороны Трейси, то после ночи с Наташей сам стремился прояснить ситуацию. Не то чтобы он чувствовал вину – это для него ничего не значило, – но поговорить им было необходимо.

Только вот Трейси избегала его, и это злило. Она поступила подло по отношению к нему, но за неделю не предприняла не единой попытки объяснить свой поступок, как-то оправдаться. Они ведь не чужие друг другу люди, и дело даже не в сексе. Их объединяло гораздо большее, она дорога ему, дороже прочих женщин. Будь на ее месте любая другая, после первого же непринятого звонка он к чертям стер бы номер, но не в этом случае.