Крылья бабочки

Обтягивающие синие джинсы, мягкие кожаные сапожки на ковбойский манер, короткие темные волосы, собранные в хвост, торчавший на затылке неровной пушистой щеткой – все в ней создавало впечатление, что зимой в Нью-Йорке она бывала не часто.

Она несколько раз негромко постучала висящим на двери молоточком и принялась ждать, иногда заглядывая в длинные узкие окна, обрамлявшие вход с двух сторон.

– Чем могу помочь, мисс? – Дверь открылась бесшумно, заставив девушку подпрыгнуть от неожиданности.

– Извините, мистер, моя машина сломалась, – она кивнула на старый понтиак, – а мобильник сдох.

Он несколько долгих секунд молчал, рассматривая молодую гостью, заметно вздрагивавшую, когда холодный ветер срывался с цепи. Одета не по погоде, с выразительным южным акцентом, овальное личико совершенно лишено следов косметики – не местная и, судя по внешнему виду, приехала не так давно.

– Проходите, – отступая ото входа, пригласил мужчина.

– Спасибо, – искренне поблагодарила девушка, – простите, что доставила проблем. – Она заметила, что на его руках остались следы голубой краски и на рубашке цвета хаки тоже.

– Ничего страшного, я в любом случае собирался сделать перерыв. Вы где-то недалеко живете?

– Не-а, – коротко бросила она, восхищенно скользя взглядом по изысканно обставленной гостиной, куда ее провел мужчина, – из Хьюстона, приехала к другу на каникулы и чуть подзадержалась, – улыбнувшись, закончила девушка.

– Из Хьюстона? – удивился мужчина. – Я тоже оттуда.

– Правда?! – в непритворном изумлении изогнула брови девушка – А где вы там жили?

– В Вудлендсе, у меня там дочь с семьей живет. А вы?

– В Даунтауне. – Она поискала взглядом телефон. – Я позвоню?

– Конечно-конечно, – засуетился он, подавая ей аппарат, и предложил: – Не хотите выпить кофе пока будете ждать эвакуатор?

– Здесь? – ахнула девушка.

– Меня зовут Клайв Питерсон, – он протянул ей крепкую мозолистую руку.

– Мэй Донахью, – охотно откликнулась она.

– Я приготовлю кофе, а вы пока позвоните. Какой вы любите?

– С молоком, – широко улыбнулась Мэй, обнажая маленькие белоснежные зубы. – Спасибо, мистер Питерсон.

Клайв вышел, а Мэй, положив трубку на стол, подошла к стене, на которой висело несколько известных картин и фарфоровых дощечек. В нише стояли серебряные рамки с фотографиями.