Крылья бабочки

Год во Франции под руководством опытного менеджера. Через год делай что хочешь. Год – и ты мне ничего не должен.

Роб поколебался несколько секунд, но раз он считал себя мужчиной, который отвечает за свои слова и всегда платит долги, то кивнул, недовольно и мрачно, но все же согласно. Трейси выдохнула. Одной проблемой меньше. Какие бы у них ни были отношения, брата она любила и хотела уберечь о той ямы, в которую сама собралась упасть.

– Вот, возьми, – сухо сказал Роб, снова привлекая внимание сестры.

Трейси повернулась и с болезненным чувством отстраненности наблюдала, как платиновая ниточка с искрившейся в ярком свете бриллиантовой подвеской легла к ней в руку. Она погладила ее кончиком большого пальца, не замечая, как вышел Роб.

Трейси приложила ее к груди, радуясь, что не все хорошее ушло из ее жизни, но потом замерла, вспоминая, к кому собирается. Нет, только не сегодня. Сегодня она не наденет ее, боясь осуждающего холодного блеска немого свидетеля ее падения.

–//-

Такси остановилось возле красивого трехэтажного дома, выстроенного в викторианском стиле, но сейчас Трейси было не до любований красотами старинной архитектуры.

Сердце колотилось, как бешеное, кровь гулко стучала в ушах, поглощая звуки этого вечера, коленки ощутимо подрагивали – она понимала, что сама, по доброй воле, идет в волчье логово и выйдет ли оттуда живой отныне зависело не от нее.

Трейси тряхнула волосами, отгоняя последние сомнения и запихивая чувство самосохранения, без конца вопившие о невероятной глупости этого поступка, в самую глубь себя, и нарочито спокойно направилась к крыльцу.

Негромкий стук, пара минут напряженного ожидания, и дверь открылась.

Мужчина в черной футболке и синих джинсах среднего роста и непримечательной наружности буравил ее взглядом, заставляя под осязаемой тяжестью затянувшегося молчания, покрываться ледяными мурашками.

– Меня ждет мистер Марко Мариотти, – ровно, ничем не выдавая обуявшего дурного предчувствия, проговорила Трейси.

Мужчина отступил, впуская ее в мрачную темноту дома. Света было немного, только вычурные бронзовые бра горели на одной стене, не вдаваясь в детали и не освещая обстановку, давая Трейси ровно столько света, сколько требовалось, чтобы не споткнуться. Они шли недолго: быстро преодолели лестницу, еще несколько футов вправо, и мужчина без стука толкнул массивную деревянную дверь.

– Марко, к тебе гостья, – сказал он, пропуская Трейси вперед.