Крылья бабочки

Дверь захлопнулась, и Трейси тут же бросилась к узкому окну, заляпанному бурой жижей. Она дергала со всей силы, но оно не поддавалось, а грубая, но по виду надежная решетка все равно не позволила бы выбраться. Грязь на стекле не давала разглядеть ничего. Трейси в панике побежала к двери – заперто. Она дрожащими руками обхватила голову, пытаясь собрать себя и четко проанализировать ситуацию – именно так учили в университете.

Похитителей трое: накаченный бугай, щуплый мальчишка и водитель, за всю дорогу не сказавший ни слова, и в комнату к ней он тоже не пошел.

От них пахло дешевым алкоголем и чем-то еще: марихуана или, возможно, какая-то другая трава. Поначалу она решила, что они из мафии, что пришли за чипом, но сейчас была уверена: это не так. Они мексиканцы и связаны с Робом."

"– А-а-а! – Трейси в сердцах пнула дверь, прикусывая до крови губу. Ее брат ничего не решил, не обратился в полицию, и теперь они вдвоем буду расплачиваться за его самонадеянность. Она опустилась на грязный старый паркет и заплакала, тихо и горько, не представляя, что делать.

Машинально прикоснулась к груди, к тому месту, где висела бриллиантовая подвеска – у нее появилась стойкая привычка теребить платиновую ниточку, это успокаивало, – но теперь и ее не было в жизни Трейси.

–//-

Роб Полански ошарашенно смотрел на влетевшей в стеклянных брызгах бумажный пакет, привязанный к камню. Поздно. Все разошлись. Открытие запланировано на выходные, а теперь придется срочно менять один из витражей.

– Гребаные ублюдки! – ударяя кулаком по столу, крикнул он и схватился за мобильник: самое время звонить в полицию! Но на глаза вновь попался пакет, и Роб нехотя поднял его. Первым делом из него выпала подвеска – сердце гулко ударилось о ребра. Роб безошибочно узнал ее. У сестры есть точно такая же. Трейси. Как только догадка обожгла сознание, он начал лихорадочно шарить по конверту.

Неровный, скачущий по строчкам почерк: писавший или совершенно неграмотный, или прикидывается.

Но беспокоило не это: смысл написанного доходил словно через толстый слой ваты, в ушах шумело, а страх, сосущий и липкий, пробирал до костей, закручивая внутренности в тугой узел.

У тебя апетитноя систренка. Если не выполнишь наше условея больше ее ни увидешь. Копам ни слова, ты ведь знаешь об этам.

Роба трясло теперь уже от злости: на себя – чертового придурка, на ублюдков, посмевших похитить его сестру.