Кровавые обещания

Он большими шагами устремился к нам, и я подумала: «Ну, по крайней мере, теперь все закончится гораздо быстрее».

Вот только… он напал не на меня, а на Галину.

Трудно сказать, кто из нас больше удивился, но обо мне моментально забыли. Стригои метнулись друг к другу, а я замерла, завороженная ужасающей красотой их схватки. Это выглядело почти грациозно – то, как они двигались, как наносили удары и увертывались от них. Я посмотрела какое-то время, а потом мысленно дала себе шлепок – дескать, шевелись! Вот он, мой шанс вырваться отсюда.

Нельзя отвлекаться.

Я повернулась к эркеру, лихорадочно ища способ открыть его. Ничего.

– Сукин сын!

Может, Олег все же сознательно заманил меня сюда. Или я просто не вижу, где спрятан механизм. По-видимому, существовал единственный способ открыть окно.

Я бросилась в ту часть комнаты, где раньше сидела Галина, и схватила резное деревянное кресло. Было ясно, что окно сделано не из того непробиваемого стекла, как в моей комнате. Стекло напоминало то, которое стояло в двустворчатой двери библиотеки, только затемнено, хотя и украшено причудливыми резными узорами.

Может, его не так уж трудно разбить. После того как я без всякого толку пыталась разбить окно в своей комнате, я грохнула креслом по стеклу со всей силой, на какую оказалась способна. Удар разнес преграду, во все стороны полетели осколки. Некоторые попали в лицо, но до того ли мне сейчас было?

За моей спиной сражение бушевало все яростнее. Мычание, приглушенные вскрики, звуки разлетающейся на куски мебели.

Мне ужасно хотелось обернуться и посмотреть, что происходит, но я не могла себе этого позволить. Взяла кресло и нанесла удар по другой половине окна. Теперь дыра была достаточной величины, чтобы я могла пролезть в нее.

– Роза!

Голос Дмитрия вызвал во мне инстинктивный отклик. Я обернулась и увидела, что он все еще боролся с Галиной. Оба явно вымотались, но было очевидно, что он в худшем состоянии. Однако я заметила, что, сражаясь с Галиной, он пытается развернуть ее грудью ко мне.

Наши взгляды встретились. Когда он был дампиром, мы часто без слов понимали друг друга. То же произошло и сейчас. Я поняла, чего он хотел от меня. Он хотел, чтобы я заколола ее.

Я знала, что не следует этого делать, лучше прямо сейчас выпрыгнуть из окна. Пусть они себе сражаются, пусть Галина побеждает. И все же… вопреки дурным предчувствиям какая-то сила потащила меня через всю комнату, с колом в вытянутой руке.