Кровник

– Я тебе посвечу! – сердито прикрикнул солидный. – Сейчас с КП тебе из пушки засветят, болван!

– Ладно, ладно, – примирительно пробормотал проситель. – Вот не сумею отмотать, будете до фермы толкать…

Спустя некоторое время возня снаружи прекратилась. В салон «ленда» уселись двое на передние места и аккуратно захлопнули двери. Снаружи негромко заработал двигатель, и наша машина, резко дернувшись, покатилась вперед.

Мы равномерно перемещались минут двадцать пять и, по моим расчетам, оставили Хамашки значительно правее: я услышал справа собачий лай в хоровом исполнении, длившийся минут восемь, затем он постепенно стих.

Однако водила прекрасно знал дорогу. Я бы здесь ночью шарахаться не рискнул, тем паче с потушенными фарами. Спустя пятнадцать минут после того, как стих собачий лай, «ленд» остановился.

«Наверно, приехали», – решил я и, просунув руку в салон, нащупал проволоку, крепящую сверток с оружием. Пустив в дело кинжал, я быстро перерезал ее и по тому, как она исчезла в отверстиях, сделал вывод, что оружие благополучно плюхнулось на землю.

Куда они поставят машину, еще неизвестно. Искать потом ее в темноте будет весьма небезопасно, а меня наверняка отволокут в какой-нибудь сарай. Выбравшись из него, я сумею разыскать оружие, если правильно посчитаю шаги и засеку направление волочения.

Задняя дверь «ленда» открылась.

– Взяли, – распорядился солидный голос и тут же мило пошутил:

– Не перепутайте с журналистом – он теплый, а офицер – хи-хи – холодный!

Да уж! Ну и шутки у тебя, солидный! Ты ошибаешься – я тоже теплый.

Только дай вам Бог этого не заметить, ребята, тогда поживете чуть-чуть подольше. Зачем вам помирать прямо сейчас…

Чьи-то сильные руки ухватили меня поперек туловища и бесцеремонно бросили на палки, обтянутые брезентом, – судя по всему, медицинские носилки. «Предусмотрительные, говнюки, – подумал я. – Тэда наверняка на этих же самых носилках перемещали».

– Давай поживее, мужики, – распорядился солидный.

– Взяли, оттащили – и обратно…

Мужики взяли и потащили, тяжело вздыхая и кряхтя – наверно, я тоже тяжелый.

«Интересно, почему обратно? – подумал я. – Они что – не собираются здесь оставаться? Или обратно – это к машине? А чем это так отвратно воняет?»

Протащив меня шагов двадцать, мужики развернули носилки, один из них скомандовал:

– Три-четыре! – и меня элементарно вытрусили вон из носилок в какую-то вонючую бездонную пропасть.