Кровник

– Что стоишь? – набросился Исрапи на застрявшего в дверях Юхи с автоматом. – Не слышал, что ли, что командир сказал? Давай, уведи его на улицу и там это… ну – сам знаешь.

– Ладно, – длинный Юхи пожал плечами и поманил меня пальцем. – Иди за мной, артиллерист. Я тебя в другое место отведу, там тебе будет хорошо. – И, развернувшись, шагнул в прихожую. Ну надо же, так подставиться!

– Иду, родной мой, иду, – пробормотал я и, резко стартанув со стула, в три прыжка настиг удаляющегося Юхи, который как раз в этот момент оглянулся, чтобы проверить, пошел я за ним или нет.

В глазах длинного еще не успело сформироваться удивление по поводу моего странного поведения, а тело его уже стремительно мотнулось вперед от мощного удара в спину двумя ногами. Таким ударом в прыжке я без труда вываливаю двухрядную кирпичную кладку. Уронив автомат и раскинув руки так, что они едва не вывернулись из плечевых суставов, Юхи с противным хрустом забодал стену прихожей и замертво рухнул на пол.

Сделав еще прыжок, я подхватил с пола автомат, вернулся к двери в зал и, засунув ствол в комнату, тихо скомандовал:

– Всем лечь на пол.

И побыстрее – времени в обрез. Дисциплинированнее всех оказались дети Ахсалтакова. Они моментально сползли с дивана под стол и замерли там, наблюдая за моими телодвижениями. Исрапи медленно опустился на четвереньки, пригнув голову к полу. Примерно так же поступили бывалые. Один из них, находившийся ко мне ближе других, качая головой и глядя в пол, тихо пробормотал:

– Отвлеки вояку, Исрапи, я попробую его уложить.

– Опасно, – буркнул в ответ Исрапи. – Если вдруг детей зацепит, Зелимхан потом яйца оторвет.

– Он и так оторвет, – обреченно заметил бывалый. – Так что уж лучше попробовать. Давай, отвлекай.

– А ну, прекратите переговариваться! – прикрикнул я на троицу и встал к бывалому левым боком, делая вид, что заинтересовался чем-то в прихожей.

– Давай! – поторопил бывалый.

– Ойяяяааа!!! – завопил Исрапи. – Башка болит!

Слева от себя я ощутил движение: буксуя пушистыми шерстяными носками по высокому ворсу персидского ковра, бывалый взметнулся в отчаянном прыжке.

Слегка повернув голову в его сторону, я отметил протянутые ко мне мускулистые руки со скрюченными пальцами и выпученные глаза, в которых выражалась решимость разорвать противника на куски.

Молодец бывалый – воин! Это поступок – броситься с голыми руками на вооруженного врага, увидев перед этим, как он убил твоего соратника тем же методом. За это я не стану расстреливать тебя в упор.