Красное на красном

– Альдо, если брать, то этого.

– Да, неплох, – снисходительно согласился принц, – но низковат, и масть…

– Рост у него правильный, больше и не нужно, а белый конь подождет. Сначала нужно победить…

– И все-таки давай еще того мориска глянем.

Спору нет, молочно-белый красавец был хорош, но опасен, по крайней мере для сюзерена. По тому, как конь сгибал шею и косил глазом, Робер сразу понял – змей! Порывистый, диковатый и наверняка злопамятный. Сам бы Эпинэ рискнул – нет лошади, к которой нельзя подобрать ключик, было б терпение, но Альдо захочет всего и сразу.

– Неплох, – Робер снисходительно улыбнулся, похлопав атласную шкуру, – но рядом с гнедым… Тот его в два счета обставит, хотя для парада хорош, не спорю…

Прости, дорогой, за клевету, так надо. Тебе принца не возить, зато оба целы будете.

– Тогда берем гнедого, – решился Альдо, – мне кляча не нужна.

Стоил линарец немало, но денег у них теперь хватало. Гоганских денег. Эпинэ отсчитывал последние монеты, когда базарный мальчишка сунул ему в руку письмо.

«Благородные кавалеры не ошибутся, если отметят покупку великолепного животного в «Смелом зайце».

Записка как записка. Трактирщики чего только не удумают, чтобы заполучить клиента побогаче, но Робер отчего-то не сомневался, что их ждет не пирушка, а разговор, причем не из приятных.

5

Друзья проторчали какое-то время в общем зале, потягивая вино и обсуждая достоинства гнедого, потом у дверей начали кого-то бить, и чуть ли не сразу пробегавший мимо слуга уронил на стол еще одну записку. «Благородным кавалерам» предлагалось выйти через кухонную дверь, и они вышли. Прямо к конным дамским носилкам, в которых оказался достославный Енниоль собственной персоной. «Смелый заяц» с его заурядной кухней и домашним вином не числился среди гоганских трактиров, но владели им правнуки Кабиоховы, хотя вряд ли кому в здравом уме и твердой памяти пришла бы в голову подобная мысль.

– Блистательные удивлены? – Вопрос был праздным. Енниоль что-то сказал на своем языке, и лошади медленно тронулись с места. – Неотложное дело вынудило сына моего отца забыть малую осторожность во имя великой. Что могут сказать блистательные о делах ушедшей ночи?

– Ушедшей ночи? – переспросил Альдо. – Ничего. Ночь как ночь.