Красное на красном

Ноги подкашивались, голова кружилась, но лечь Мэллит не могла, как и позвать на помощь. Нужно во что бы то ни стало вернуться в спальню; если ее найдут возле ары, всему конец!

4

Последние дни Эпинэ не находил себе места, и причиной тому были «истинники», вернее, договор, который заключил с ними Альдо. Союзнички, раздери их кошки! Торквинианцы нравились Иноходцу куда меньше гоганов, рыжие хотя бы объяснили, чего хотят. Конечно, олларианцы у эсператистов сидят в печенках, и давно, но воевать с ересью – дело Эсперадора.

Святой престол терпел Олларов четвертую сотню лет, держа наследников Раканов впроголодь, а тут на тебе! Робер, в отличие от сюзерена, родился и вырос в Талиге и, хоть почитался сорвиголовой, иногда этой самой головой думал. Люди Чести могут сколь угодно проклинать потомков узурпатора, сила на стороне Сильвестра, а народу – народу все равно.

Робер и хотел бы забыть Ренква́ху, да не мог. Эгмонт рассчитывал поднять север и северо-запад, но крестьяне продолжали ковыряться в земле, а ремесленники – тачать сапоги и гнуть обручи для бочек.

Чернь не волновало ни кто сидит на троне, ни как называется столица, а до богословских тонкостей ей и вовсе не было дела. Хотя чего ждать от шорников и трактирщиков, если наследнику рода Эпинэ плевать, в каких тряпках ходят монахи и непогрешим ли Эсперадор! Если непогрешим, то Клемент, идя против главы церкви, сам становится сосудом Врага…

Мелкий магнус был неприятен, непонятен и опасен, куда опаснее Енниоля, который Роберу чем-то нравился.

Возможно, тем, что начал дело с ужина и рассказа про своих флохов. Может, гоган и врал, но Клемент темнил без всяких «может», а сюзерен дал ему слово. Как в сказке, где закатная тварь просит то, что сам про себя не знаешь. Чего же такого не знает о себе Альдо? Почему четыреста лет о старой династии никто не вспоминал, и вдруг два горошка на ложку?!

Раздумья никогда не были сильной стороной Иноходцев, но махнуть рукой на несвоевременные мысли не получалось. Видимо, умственное напряжение изрядно омрачило чело Робера, потому что ворвавшийся к своему маршалу Альдо первым делом осведомился, не болят ли у того зубы.

Принц горел желанием немедленно отправиться на конскую ярмарку, но был готов завернуть к зубодерам. Эпинэ начал отшучиваться и вдруг вывалил на будущего короля свои опасения, впрочем, не произведшие на первородного ни малейшего впечатления. Альдо засмеялся и хлопнул друга по плечу.

– Все в порядке, господин маршал.