Красное на красном

Честь истинного талигойца висит у него на шее, подобно рыцарской цепи, и нет потери горше, нежели потеря оной».

– Ты прав, – Леворукий вновь смеялся, – я говорю о твоей чести. Мертвой чести. Каменной чести. Глупой чести. Она мешает тебе, ведь твое сердце зовет тебя в иные дали.

Иные дали? Что там? Ветер в лицо, грохот вечно бьющихся о скалы волн, сверканье молний. Приближается гроза, нужно укрыться, отчего же ему не хочется уходить, а камень и впрямь мешает. Камень или честь?

Свет дробится о грани бриллианта.

– Ты хочешь, чтобы я пошел за тобой?

– Нет.

– Что же тебе нужно?

– Ничего. – Ворвавшийся в окно закатный ветер растрепал золотистые волосы. – Спроси свою совесть, что нужно тебе, и постарайся не лгать. Хотя бы себе самому."

"Не лгать себе? Он, Алан Окделл, всегда был верен чести. Но что может знать о чести Леворукий? Покровитель предателей и сам предатель, тварь, единственная радость которой – морочить людей и сбивать их с праведного пути…

– Алан! – Шарло Эпинэ тряс его за плечо.

– Уже, – хмыкнул Окделл, – и не какие-нибудь, а Повелитель Кошек собственной персоной.

Приснится же такое! Значит, город пока еще в их руках, хорошо бы и вчерашний Совет оказался сном.

– Шарло, скажи, только честно, ты мне не снишься?

– Нет вроде бы, – утешил Эпинэ. – Ну и о чем с тобой говорил Леворукий? Он в самом деле левша и носит красное и черное, или это вранье?

– Меч он держал в правой, – нехотя буркнул Окделл, – и был в красном… Сапоги у него, кажется, черные.

– Страшно было?

– Нет… Глупо, не могу отделаться от мысли, что он сказал что-то важное. Вернее, это я во сне понял, что не понимал наяву…

– Прости, что разбудил, но спать лучше в тени, а еще лучше в собственной постели. А то не только Зеленоглазого увидишь, но и Создателя верхом на крысе. Слушай, раз уж ты проснулся… Что будем делать с Приддом?

– А я-то надеялся, мне его регентство почудилось.