Красное на красном

Плохо, когда в сердце трещина, оно должно быть твердым…

– Монсеньор, – голос Шеманталя вызвал у Дика непонятную ярость, впрочем, сразу же погасшую, – Илха говорит, нехорошо петь эту песню возле реки. Ее вообще нехорошо петь.

– Мне тоже так кажется, – согласился Рокэ, – но ее трудно не петь. О чем она?

– Вы не знаете?

– Откуда? Я услышал ее ночью от вдовой козочки, а мои познания в бакранском, как вы знаете, завяли на третьем десятке слов. Так о чем поют наши милые союзники?

– О рождении Горного Зверя. Камень вступает в брак с водой, и рождается Зверь.

– Ваши новые друзья, Рокэ, весьма поэтичны, – улыбнулся Вейзель. – «Горный зверь» – это попросту сель. Я не раз видел их в Торке – к счастью, с безопасного расстояния. Это и вправду смерть, причем страшная. Сель рождается в горах и несется вниз, сметая на своем пути всё. Он легко катит валуны размером со стог сена, а то и с дом. После сильного дождя от расщелин и осыпей лучше держаться подальше, но сейчас, слава Создателю, дождей нет уже давно.

– Да, пока нам везет."

"– Рокэ, – генерал явно колебался, – вы знаете, я человек исполнительный, и я с огромным уважением отношусь к вашим военным талантам, но на этот раз я ничего не понимаю. На что вы рассчитываете? Шесть с половиной тысяч в нашем положении – это меньше чем ничего.

– Вы забыли наших новых союзников, Курт. Клаус клянется, что они готовы и придут на место даже раньше нас.

– Простите меня, Рокэ, но это несерьезно.

– А что серьезно? Вам нужны сто тысяч вымуштрованных болванов и полтысячи королевских кулеврин? С такими силами Арамона и тот кого-нибудь победит. Например, улитку. А бакранов вы недооцениваете, у них прекрасные козлы, я уж не говорю об их дамах и некоторых обычаях.

– Вы неисправимы, – укоризненно покачал головой артиллерист. – Нашли время для подобных разговоров.

– Мне не нравится долго обходиться без женщин, Курт. А вы все еще блюдете верность? Толстеющая жена, каждый год по новому ребенку… Закатные твари, как же это скучно!

– Рокэ, – смутился генерал, – я дал клятву перед лицом Создателя.

– Добродетельные люди такие странные. – Ворон задумчиво посмотрел на Вейзеля. – Не поймешь, почему вы верны своим женам, – то ли вы их любите, то ли Создателя боитесь.

– Герцог, – Вейзель все еще сдерживался, – не кощунствуйте!

– Не ершитесь, Курт, я и впрямь не понимаю, зачем в отношения двоих впутывать третьего, да еще без его согласия.