Красное на красном

Рокэ повернулся к Коннеру:

– Что нужно сказать?

– Да что всегда ейной сестре говорят…

– Значит, это не обычай?

– Какое там! Видать, запали вы ей в душонку-то, вот и вышла проводить.

Видно было, что Клаусу хотелось кое о чем спросить, Дику, если честно, тоже. Алва засмеялся, поднял коня на дыбы и помахал рукой, бакранка рванулась вперед. Дик испугался, что она свалится со стены, но женщина застыла на самом краю, молитвенно сжав руки.

– Надо бы ввести в Талиге бакрианство, – заметил Алва. – Сколь многие благородные вдовы были бы утешены, и при этом им не пришлось бы ни лгать на исповеди, ни покупать отпущение.

– Монсеньор, – Коннера душил смех, – ну вы, жабу их соловей, и сказанули!..

– Полковник, – лицо Проэмперадора стало очень серьезным, – вернемся к нашим занятиям. Повторите-ка мне еще раз, что положено говорить воспитанному человеку при встрече с хозяином. Местный этикет требует жертв.

Адуан хмыкнул и произнес несколько слов, Ворон их повторил, Коннер расплылся в улыбке.

3

Может, это село и было чем-то вроде бакранской столицы, но Ричарду оно показалось таким же жалким, как и первое, – пыль, собаки, козлы, убогие хаблы, шесты с козлиными черепами… Юноша с трудом понимал, зачем их сюда принесло, но замыслов Ворона не знал никто, кроме Ворона.

Гостей приветствовал тот самый Бакна, о котором было столько разговоров. Знаменитый старейшина оказался худым невысоким стариком в платье из козьей шерсти, перепоясанном сплетенным из кожи поясом, и в кожаных сапогах без каблуков.

– Ричард, позаботьтесь о лошадях. Не сомневаюсь, наши гостеприимные хозяева найдут для вас и сыр, и хлеб.

Козий сыр! Может, Ворон и согласен есть это, но Повелитель Скал не станет есть пищу, которой брезгуют даже крестьяне.

– Монсеньор, я сыт.

– Вы голодны, юноша, – с нажимом произнес маршал, – очень голодны.