Красное на красном

Ваше величество, я боюсь, что моя родина, как и Талиг, могла подвергнуться нападению с гор.

Кагет врал, но поймать его на лжи было невозможно. Разговор с Бурразом приведет к одному – кагеты, «опасаясь угрозы с гор», примутся укреплять северо-западные рубежи. С помощью «ничьих» бириссцев, разумеется.

– Мы удивлены, – прервал посольские излияния Фердинанд, – что брат наш Адгемар не догадался о замыслах бириссцев, ибо я не могу и помыслить, что правитель дружественной Кагеты не сообщил бы нам о готовящемся нападении, располагай он подобными сведениями.

– Без сомнения, мой казар написал бы брату своему, – заверил кагет, – но бирисские племена не являются единым целым и не имеют одной головы. Мой казар принял некоторых из них на службу, это так. Мы – мирный народ, но нам угрожают холтийские и нухутские язычники. Мы вынуждены содержать бирисскую дружину. За последние триста лет на землях Кагеты возникло несколько бирисских деревень, в которых проживают семьи воинов, находящихся на службе казарии, но большинство бириссцев продолжают жить в горах по своим старым законам.

А здесь казарону даже врать не пришлось. По Золотому Договору ни одно из подписавших его государств не претендовало на Саграннские горы и не могло самочинно вводить туда войска.

– По Золотому Праву я прошу слова, – гайифский грибок поднялся с места.

Фердинанд промолчал, Маркус расценил это как согласие.

– Увы, – конхессер казался искренне огорченным, – обитатели Саграннских гор не веруют в Создателя, их обычаи запрещают прощать обиды, сколь бы давно они ни были нанесены. В свое время талигойские поселенцы вытеснили бириссцев с их исконных земель в горы, и далеко не все нашли приют в Кагете. Потомки изгнанников могли счесть, что пришло время мести.