Красное на красном

 – Благодарю, любезный… Так вот, дражайший Килеан, если б я рассчитывал, что мне повезет, я утонул бы в колодце в невинном трехлетнем возрасте, не совершив ни единого злодеяния. Разумеется, второй раз за вечер так вы не ошибетесь. Ваша сдача.

Людвиг сдал, игра продолжалась. Оллария спала, тихо было и в доме – почти все гости сгрудились вокруг стола и, затаив дыхание, наблюдали за невероятным поединком. Килеан проигрывал, и проигрывал стремительно. Неудача трясла его, как борзая зайца.

– Только дурак продолжает игру, когда фортуна повернулась крупом и лягается, – вполголоса заметил некто, стоящий рядом с Диком.

"– Дурак и продолжает, – припечатал Валме, жаждавший поражения своего победителя.

– Видите, Ричард, как один молодой человек выглядел прошлой ночью? – Герцог, не отрываясь от карт, протянул оруженосцу опустевший бокал. – Налейте.

Ричард налил, Рокэ коротко поблагодарил и сбросил несколько карт. Килеан пожирал взглядом соперника, надеясь по его лицу догадаться, что именно тот сбросил, а Рокэ смаковал «Черную кровь», загадочный, как дюжина демонов.

Килеан выкладывал карту за картой. Рокэ отвечал: тройка Скал, пятерка Молний, Сердце Волн…

Глаза Людвига исступленно сверкнули, он бросил королеву и рыцаря Молний. Рокэ небрежно открыл две оставшиеся у него карты – король Молний и сердце Ветров. Ричарду показалось, что Килеан скрипнул зубами.

– Вам не кажется, что у Рокэ позеленели глаза? – заметил какой-то дворянин в коричневом.

– Еще бы, он вот-вот станет Повелителем Кошек…

– Одной кошечки, – засмеялся Салиган, – но очаровательной.

– Еще одной, – поправил коричневый. – Разрубленный Змей, удача залезла Ворону на колени, как…

– Как, скажем, королева Молний, – перебил изрядно подвыпивший Валме, – и не слезет, пока…

– Вы знаете, граф, я вас скоро догоню. – Ленивый голос заставил всех вздрогнуть. – Вам, мой друг, явно не везет… Разве что в последнем коло пошла ваша масть, да и то… – Алва поставил бокал и неожиданно резко сказал: – Я играю лучше, сударь, и удача на моей стороне.

В свете свечей брошенные на скатерть кэналлийские сапфиры и впрямь казались синими звездами, но глаза Ворона горели ярче.

Килеан молчал, молчали и зрители. Все было, как и вчера, только место Ричарда Окделла занял другой Человек Чести, а место «навозника» – потомок Рамиро-предателя.