Красные искры света

Кажется, оба стали свидетелями произошедшего. Лицо одного было удивленным, второго – откровенно злым. Но мне не было до них никакого дела – я в панике коснулась собственной щеки и поняла, что девица была права – щека действительно оказалась покрыта легкой щетиной. Кололась.

Все во мне похолодело, но вместо привычного удара страха в солнечное сплетение у меня подкосились коленки, и впервые в жизни я поняла, что это не только литературное выражение.

Что со мной?

– Какого черта ты на нее руку поднимаешь? – тяжело смотрел на меня загорелый рослый брюнет, пока его друг поднимал девушку с пола.

– Пошел ты… – бросила ему я, все еще пораженная наличием щетины на собственном некогда гладком лице.

Хриплый мужской голос, сорвавшийся с моих сухих губ, перешел почти на фальцет. Я в ужасе замерла и схватилась рукой за горло, пытаясь понять, в чем дело. И тут меня накрыло еще большей волной ужаса – шея, которая принадлежала мне, оказалась совсем не такой, к какой я привыкла – более массивной, с выступающим кадыком.

– Я тебя сейчас за нее порву! – вещал брюнет.

Не слушая его, я перевела ошалелый взгляд на руки – они тоже изменились, да еще как! Пальцы вытянулись, ладони стали шире, плотнее и длиннее, и под светлой кожей вились переплетения вен, и выступала на запястье косточка… Такой рукой можно было охватить гораздо больше клавиш на фортепиано, чем привыкла моя рука.

И ведь я видела, видела эту руку, и я трогала ее, и переплетала свои пальцы с ее пальцами. И…

Не слыша, что дальше орет рослый брюнет, я ощупала свое лицо, убедившись, что оно вовсе и не мое, и инстинктивно прижала руку, сжатую в кулак, к быстро бившемуся сердцу.

Там было… пусто.

В ужасе я схватилась за грудь – вернее, за то место, где у меня должна была быть моя родная грудь, но поняла, что ее нет.

Не обращая внимания на грозные крики брюнета и плач девушки, которой помогли подняться с пола, я бросилась к столику, на котором лежал чей-то телефон, и поднесла к лицу.

Я стала мужчиной. Но не просто мужчиной, а Ярославом Зарецким.

Брюнет, который мои действия принял за некие изощренные издевательства, не выдержал и попытался меня ударить. А я даже отдать приказ этому новому телу никакой не смогла – оно само, инстинктивно, сгруппировавшись, увернулось от удара.