Красные искры света

На все необходимое для поездки мы складывались, а Ранджи вместе с Даном вчера ездили в супермаркет и покупали все необходимое.

– Между прочим, я специально покупал пиво из одной местной пивоварни, чтобы наш немецкий друг смог оценить качество, – ухмыльнулся Дан. – Хотя, конечно, пиво у вас, в Германии, куда лучше.

Карл пожал плечами.

– Я не пью, – сказал он и заслужил жалостливый взгляд от Олега и уважительный – от всех остальных.

– А мясо для шашлыков взяли? – спросил он.

– Черт! – стукнул себя по лбу Дан.

– Возвращаемся, – бодро скомандовал Темные Силы. – Я голодом сидеть не буду.

– Я пошутил, – рассмеялся Дан. – Все взяли, не переживай.

Друзья разговаривали, шутили, а я все больше отмалчивалась, время от времени поглядывая на Карла. Он молчал и смотрел через окно на улицы, мимо которых мы проезжали. О чем немец думал, мне было непонятно. Зато я четко понимала одно – мне нравится, что он так близко и что я могу коснуться его рукой, могу чувствовать тонкий терпкий запах его одеколона, могу видеть улыбку.

Думала ли я, что влюбилась?

Мне казалось, что да.

И я поставила перед собой цель – обязательно поцеловать Карла сегодня вечером. Ночь, озеро, луна – что может быть еще романтичнее для первого поцелуя?

До первого места остановки – смотровой площадки, расположенной в государственном природном заповеднике «Синие горы», мы прибыли спустя два часа, и погода при этом не улучшилась ни на миг.

Погода все так же не радовала – небо казалось сырым скомканным листом бумаги, пропитавшимся серой акварелью, и накрапывал мелкий дождь. Зато в заповеднике можно было увидеть, как вершины гор закрывают то ли низкие тягучие облака, то ли клочья тумана. Тут вовсю царствовала осень – было прохладно, неуютно, и если ели и сосны так и стояли зелеными, то трава пожухла, а березы пожелтели.

Переговариваясь, мы ехали по раздолбанной асфальтовой дороге, которую делали, наверное, при царе Горохе, а после и вовсе съехали на дорогу грунтовую, подпрыгивая на кочках. Казалось, мы едем в небо, в облака, и в сердце поселилась тревога, которую я никак не могла расшифровать.