Красная линия

– … мне тогда так перепало от тренера…

Какого хрена Вайдман делает в нашем доме в восемь долбаных часов утра?

– Могу себе представить, – послышался тихий хрипловатый смех Микки.

Вчера я приложил все усилия, чтобы не разорвать ублюдка на куски, когда тот засовывал в рот Микаэлы свой язык, а сегодня он уже преспокойно попивает утренний кофе на моей кухне…

У него что, напрочь отсутствует инстинкт самосохранения?

Мой кулак до сих пор не проехался по его самодовольной роже лишь потому, что я не хочу вылететь из основного состава в самый разгар сезона.

Драка – дисквалификация.

Только это меня сейчас сдерживает.

Только, мать его, это.

Я сделал глубокий вдох и разжал кулаки. Уравновешенность, собранность и железная выдержка – вот три слона, на которых стоит мир хоккея.

А я, между прочим, профессионал.

Напялив на лицо маску тотального пофигизма, я вошел на кухню и даже пробурчал нечто среднее между «Доброе утро» и «Идите в жопу».

Вайдман нависал над Микки, как стервятник. Одной рукой он опирался на столешницу, а другой – играл с ее волнистыми локонами, пока та нарезала фрукты.

От этой идиллической картины меня едва не вывернуло наизнанку.

Кулаки продолжали непроизвольно сжиматься и разжиматься. Чтобы немного отвлечься от этих сраных голубков, я наклонился к сидящей возле холодильника Твигги и потрепал ее за ухо.

– Привет, красотка.

Она повернула морду и лизнула мне ладонь.

– Я уже выгуляла их и покормила, – произнесла Микки, монотонно стуча ножом по доске. – Халк и Фрида сейчас спят в моей комнате.

"Ее мягкий тембр голоса исцелял меня. Я закрыл глаза и сосредоточился на этих приятных звуках, поглаживая шелковистую шерсть собаки. Напряжение в мышцах немного спало, и в голове каким-то чудом перестало шуметь. Даже пропитанный неприязнью ко мне ее голос был прекрасен. Мне не нужно было сосредотачиваться на словах. Их смысл не имел значение.

– Дэйв?

– М?

– Я спрашиваю, поможешь ли ты мне искупать собак или лучше обратиться с этим к Эшу?

– Детка, я могу помочь…

– Притронешься к моим собакам, и я оторву тебе руки, – спокойно ответил я, усаживаясь напротив них за стол.

Спокойствие давалось нелегко. Мой пульс подскакивал всякий раз, когда похотливые лапы Бэмби касались Микки. Хуже всего то, что, похоже, она была не против.

Вот что реально раздражало.

Если бы она дала хоть малюсенький намек на то, что внимание Вайдмана ей неприятно, я бы тут же перекусил ему хребет.