Красная линия

– Ладно, – он закатил свои прекрасные голубые глаза. – Я выгуляю и покормлю собак. Но это в последний раз!

– В самый последний! – заверила я, задыхаясь от радости, и, не сдержав эмоций, крепко обняла его за талию.

В этот момент раздались громкие хлопки.

Я повернула голову и увидела Дэйва, который саркастично аплодировал нам, медленно спускаясь по лестнице. Его темные волосы были влажными после душа, а из одежды – лишь полотенце, обмотанное вокруг узких бедер.

Он выглядел, как смертный грех, имя которому – похоть.

"– Значит, тебе можно развлекаться с нашей прислугой, а мне – нет?

– Я тебе не прислуга, – процедила я сквозь зубы.

– Да? – он насмешливо выгнул черную бровь. – И кто же ты?

– Человек, который будет ежедневно готовить тебе еду. Так что будь повежливее со мной, Дэйв Каллахан, я неплохо разбираюсь в ядах.

Я развернулась и под громоподобный хохот Эша направилась в сторону кухни.

Через пол часа завтрак был готов.

Конечно, все вышло не так клево, как у Рэйчел Рэй,10 но бекон практически не подгорел, а все кусочки яичной скорлупы, случайно попавшие в миску, мне удалось выловить пальцем.

Я разложила еду по тарелкам, предусмотрительно перевернув ломтики бекона так, чтобы не было видно подгоревшей стороны, и озадаченно уставилась в ящик со столовым приборами. В нем лежало минимум пять видов различных вилок…

Господь Всемогущий!

В моем доме всего три однотипные вилки, набор тупых, как мой бывший, ножей, купленных на блошином рынке, и с десяток ложек разной формы.

– Да ты издеваешься, – услышала я за спиной ненавистный голос. – Я не ем на завтрак жаренные яйца.

Дыши, Микки.

Вдох – выдох.

Пять. Тысяч. Американских. Долларов.

– Окей, – я взяла тарелку, которая предназначалась Дэйву, и вытрусила ее содержимое в мусорное ведро. – И что же ты ешь на завтрак? Младенцев?

Его карие глаза потемнели.

Дэйв приблизился ко мне, и я уловила тонкий древесный аромат, который смешался с запахом чистого тела.

Мне стало трудно дышать.

– Ты не должна так со мной разговаривать, Микаэла.

Пока он говорил, его порочные глаза обшаривали мое тело, напоминая о том, кто здесь главный. Он заставил меня почувствовать себя мясом в клетке.

В клетке из чужих стен.